Все это не имело значения.
Ни одна вещь не имела никакого веса, кроме того, что она только что открыла. Впервые меня охватила настоящая ревность.
Кэти всегда была дикой штучкой, которую я не мог приручить, эдаким химикатом, который, как я знал, слишком неустойчив, чтобы с ним справиться. И знал, что каждый мужчина, у которого она была, на самом деле не собирался ее удерживать. Никто не мог стабилизировать это. Никто не мог контролировать неконтролируемое.
Глядя на Себастьяна Арманелли, я вдруг подумал, не будет ли он настолько глуп, чтобы попытаться это сделать.
Эта мысль разогрела мою кровь, напрягла мышцы, которые я использовал для убийства, и моя рука чесалась схватить оружие. Он мог быть членом семьи, но Кэти была, или только что стала, моей неприкасаемой.
― Твое безумие дает о себе знать. ― Бастиан кивнул в сторону моей руки, словно знал, что я собираюсь выхватить пистолет.
И пока мы стояли там, меряя друг друга взглядами, виновница всех наших проблем практически бегом вернулась в свою примерочную.
― Блядь, чувак. ― Бастиан вздохнул и закрыл глаза, словно пытаясь избавиться от вызванного ею разочарования. ― Она опьяняет. Это было один раз, и дальше поцелуев дело не пошло. Наверное, не стоило…
Я потерял дар речи. Мой кулак столкнулся с его челюстью так быстро, что я выругался от удивления.
Кейд ворчал, что он не имеет с нами дела. Он разговаривал по телефону, с тех пор как мы приехали. Тем не менее, он ушел в другой конец бутика.
Марио застонал и потянул за воротник рубашки, а Бастиан потер челюсть.
― Ром… ― начал Марио.
Бастиан перевел взгляд на отца. Его челюсть работала сильнее, чем мгновение назад.
― Это больше не твое дело ― разбираться с ситуацией здесь.
― Это всегда мое дело.
― Ты больше не босс. Ты отказался от этого, верно? ― Его вопрос был едким, потому что Бастиан никогда не хотел быть наследником престола. Он занял свое место по обязанности, а не по желанию.
Марио торжественно кивнул.
― Но это не значит, что я никогда не отказывался быть твоим отцом, сынок. И это касается вас обоих. Вы братья. Помните об этом. ― Он зашагал прочь, его мокасины щелкали по белой плитке.
― Ты здесь, чтобы защищать и контролировать наше окружение, а не причинять мне вред. ― Бастиан засунул руки в карманы, сдаваясь любой борьбе.
Я покачал головой.
― Я отвечал перед твоим отцом.
― А теперь ты отвечаешь передо мной.
Я сдержал свой немедленный отказ. Я не принадлежал к семье, где Марио не был боссом, а Бастиан только что перешел черту, которую, как знал, Марио никогда бы не переступил.
― Я работаю с тобой. Я не подчиняюсь тебе. Никогда не подчинялся. И никогда не буду.
― Семья так не работает.
― Семья не работает без Марио во главе. Тебе придется строить ее с нуля.
Бастиан кивнул.
― Так я и сказал своему отцу.
Я сдержал реплику и отвернулся от него, чтобы проследить за выражением своего лица, когда понял, что он со мной согласен.
― Тогда, раз уж ты строишь, ты должен знать, что я забираю жизни. Никто никогда не забирал мою, ни физически, ни метафорически. Я не подчиняюсь тебе. Ты силен только настолько, насколько сильна твоя правая рука, и если я собираюсь, стать ею для тебя, то не смей трогать то, что принадлежит мне.
― То есть Кэти твоя?
Я вцепился зубами.
― Я еще не уверен.
― Будь уверен, Ром. Она спит под одной крышей со мной. Она либо неприкасаемая, либо нет.
― Она неприкасаемая в том или ином смысле.
― Вот с этим я могу согласиться. Только не уверен, смогу ли я выполнить эту чертову просьбу, которую ты даже не озвучиваешь. Проведи черту, Ром. И сделай это так же чисто, как если бы ты перерезал горло. Просьба к неприкасаемому всегда должна быть такой.
В его словах был смысл. Бастиан всегда имел смысл. Он был безупречным, контролируемым главой новой мафии. Новой в том смысле, что они использовали свою власть разумно, создавали союзников, а не врагов, и вели безупречный бизнес. Это было новое правление, и впервые я увидел в нем привлекательность. Умный человек замаскировал свою просьбу комплиментом и подружился с человеком, который, как он знал, мог оставить его открытым для убийства.
Я хотел выпотрошить его за это. И одновременно обнять этого ублюдка.
― Она делает все это специально, клянусь, ― проворчал я и провел рукой по волосам. ― Если бы не знал лучше, я бы сказал, что она дергает нас за ниточки. Какого черта мы здесь делаем, выбирая чертово платье?
Кейд выбрал этот момент, чтобы вернуться. Он не отрывался от телефона, который держал в руке, пока печатал, но все, же сумел добавить:
― Я послал ей список дизайнеров, из которых она могла выбирать. Она сказала, что ей нужно все примерить, и отказалась от доставки, потому что это пустая трата денег.
Марио и продавщица тоже вернулись, оба смеялись над тем, что Марио сказал женщине. Его итальянский акцент, седые волосы, яркая улыбка и сильная осанка всегда очаровывали женщин, даже если они были вдвое моложе его.
― О чем ты говоришь, Кейд? О пустой трате денег? Не будь смешным.
― Это сказала Кэти. Не я, ― почти машинально ответил Кейд.
