― Что сказала? ― Женщина высунула голову из-за гладкой черной двери примерочной. ― Мне нужна помощь с платьем.
Бастиан изучал ее лицо, словно читая, хочет ли она, чтобы именно он предложил помощь.
― О, да! У него очень замысловатая спинка. ― Продавщица ухватилась за возможность поиграть в наседку. Я старался не ухмыляться.
Кэти была похожа на оленя, попавшего в свет фар.
― Ну, вообще-то… ― Она прочистила горло, а затем широко раскрыла глаза на всех нас.
Бастиан сложил руки, каким бы ублюдком он ни был. Он хрустнул шеей и отмахнулся от дамы, прежде чем ворчливо сказал мне:
― Проведи черту, Ром, или ты закончишь тем, что будешь лежать в луже собственных сожалений.
Я смотрел на эту дверь, как смотрят на жертву, в которую собираются всадить пулю. Размышлял о последствиях того, чтобы сбить ее с ног и сказать им обоим, чтобы они прекратили издеваться над моими эмоциями.
Но Бастиан был прав. Я не утверждал, что она неприкасаемая, и это было то, что никогда не менялось в нашей семье. У нас было не так много связей с внешним миром. Наши мужчины должны были быть одиночками. Семья была семьей, и это все. За исключением женщин, которых мы любили. Кроме детей, которые у нас были.
Неприкасаемые.
Это был список, к которому не относились легкомысленно. Марио быстро заканчивал жизнь мужчин, когда они причиняли вред или ложились в постель с неприкасаемым другого мужчины. Это создавало доверие между нами, и это также делало линию жесткой.
Но Кэти была чем-то другим, частью всех нас.
Как бы в подтверждение моих мыслей, наш сторож прислал смс и сообщил, что территория все еще чиста, что он заходит. Через две секунды звонок в бутике зазвенел, давая понять, что Данте вошел. Я достаточно долго смотрел на дверь, чтобы понять, что нам ничего не угрожает, но звонок все равно привел меня в состояние повышенной готовности.
― Где наша Золушка? Я не видел ее уже целую минуту. ― Белоснежная улыбка Данте расплылась, пока его яркие зеленоватые глаза осматривали магазин. Он регулярно совершал поездки в город и за город, а в последний раз отсутствовал всего около недели. Я знал, что они работают вместе.
Я не задавал много вопросов, потому что был уверен, что ответы будут очень похожи на те, которые я давал на допросах.
― Примерочная, ― проворчал Кейд, махнув рукой через плечо.
― Бастиан? ― спросил Данте, широко раскрыв глаза.
― Примерочная, ― ответил Кейд тем же монотонным голосом.
Данте перевел взгляд на меня.
― На что, черт возьми, ты так смотришь? ― Я выстрелил в него.
― На тебя. ― Он улыбнулся, и я подумал о том, чтобы ударить его.
― Зачем? ― Я скрестил руки на груди. Не знал, почему спрашиваю. Казалось, все были в курсе того, что у нас с Кэти были проблемы.
Он только покачал головой.
― Она уже неприкасаемая?
― Отвали, ― проворчал я.
― Господи. ― Кейд вздохнул. ― Тебе нужно выпить, чувак. Мне нужно выпить, просто находясь рядом с тобой.
― Может, хватит говорить со мной о дерьме, происходящем в комнате, когда твоя голова зарыта в телефоне?
― Я работаю. ― Он, наконец, опустил его на бок и ухмыльнулся мне. ― Тебе нужно мое полное внимание?
― Перестань улыбаться. Ты похож на сумасшедшего.
― Он такой и есть. ― Данте засмеялся и поднял подбородок на Марио, который теперь, казалось, ходил по магазинам не для Кэти, а для кого-то другого.
― Почему ты здесь, а не осматриваешь окрестности? ― спросил я.
― Мы с этим разобрались. Экипажам нужна подготовка, и мы уже знаем, что район безопасен.
Данте был неоднозначным человеком, дальним родственником первой жены Марио и примерно одного возраста со мной. Я мало что знал о нем, потому что он ушел в армию в восемнадцать лет, а потом вернулся таким же и одновременно совершенно другим.
― К тому же, я знал, что не хочу пропустить это. ― Он прошел вперед в своих армейских ботинках и постучал костяшками пальцев по двери примерочной. ― Кэти, Бастиан. Давайте посмотрим на эту чертову штуку, пока терпение Рома не иссякло.
― Данте? ― Кэти завизжала, как будто она могла излучать настоящее счастье и волнение по какому-то поводу. Дверь распахнулась, и она налетела на него. ― Мой герой вернулся с войны!
― О, черт возьми, ― проворчал я. Эта женщина обнималась, спала или завязывала какие-то отношения с каждым встречным мужчиной. Почему кто-то из них хотел находиться рядом с ней дольше минуты, я не мог понять.
Только я размышлял о ее статусе в мафии. И был на грани того, чтобы сделать ее своей.
Когда Данте опустил ее на землю, он положил руки на ее обнаженные плечи и пробормотал:
― Дай мне взглянуть на это платье.
Она ухмыльнулась и пожала плечами.
― Оно в основном для показухи. Нужно привлечь их, верно?
Он кивнул, но его глаза пожирали ее, как глаза каждого мужчины в этом чертовом магазине в данный момент.
Конечно, Кэти была для них кем-то вроде семьи, но она также была тем, кем мы ее знали.
Приманкой. И чертовски хорошей приманкой.
