– Спасибо за ужин, было очень вкусно, – произносит девушка, тщательно ополаскивая посуду и аккуратно ставя её на сушилку, – Что ж, не буду тебе мешать.
Сена снова прячет лицо за экраном ноутбука, ясно давая понять, что наш разговор завершён.
Я чувствую лёгкое разочарование. Конечно, мне тоже нужно сосредоточиться на работе, а она пришла сюда вовсе не для бесед со мной, а, чтобы спокойно закончить свой проект и переночевать на удобной кровати. Но вопреки логике и здравому смыслу мне хочется наплевать на всё и просто поговорить с ней ещё немного.
Странно… Раньше общение было последним, чего я искал в девушках.
Но я обещал уважать её личные границы и ни за что не нарушу данное слово. Поэтому я молча забираю ноутбук и отправляюсь в спальню заниматься расчётами по своей будущей клинике.
***
В половине второго ночи я выхожу из комнаты попить воды и заодно проверить, легла ли Сена спать. Легла… Точнее, уснула прямо с ноутбуком в совершенно неудобной позе. Голова девушки лежит на жёстком подлокотнике, колени подтянуты вверх, а на животе покоится потухший ноутбук. Из-за такого положения худи задралось выше талии, бесстыдно обнажая её упругие ягодицы в спортивных шортиках-трусиках.
Я стараюсь игнорировать это провокационное зрелище и осторожно убираю ноутбук на стол. Потянувшись за пледом, чтобы укрыть девушку, замечаю, как она во сне беспокойно поворачивается на бок, и её голова оказывается в ещё более неудобном положении. Если оставить всё как есть, утром она не сможет нормально повернуть шею. Как врач я просто не могу позволить ей мучиться потом весь день!
Прикрываясь этим благородным оправданием перед самим собой, я осторожно беру Сену на руки и направляюсь в спальню.
Грёбаный извращенец…
Я не собираюсь причинять ей вред или делать что-то непристойное. Но сам факт того, что я держу её сейчас в своих руках, пока она сладко спит и доверчиво прижимается ко мне, заставляет сердце учащённо биться. Я глотаю слюну от внезапного желания прикоснуться губами к её коже и ловлю себя на том, что слишком долго задерживаю взгляд на изгибе её шеи и открытых участках тела. Это уже далеко не похоже на невинную заботу о комфорте девушки.
Сена негромко вздыхает во сне и прижимает маленький кулачок к моей груди. Одного лишь этого невольного прикосновения оказывается достаточно, чтобы всё моё тело мгновенно прострелило острым возбуждением.
Что за идиотизм? Никогда прежде меня не тянуло так сильно к девушкам вроде неё. Неужели это кризис среднего возраста? В тридцать лет?!
Осторожно укладываю Сену на кровать и накрываю одеялом. Нужно немедленно уйти отсюда, пока моё подсознание не начало приводить веские аргументы в пользу того, чтобы лечь рядом с ней. Но в этот момент девушка снова меняет позу: переворачивается на живот, крепко обнимает подушку и вытягивает из-под одеяла стройную ножку.
Белоснежная кожа на фоне тёмных шёлковых простыней выглядит настоящим произведением искусства – кадром из стильной фотосессии или рекламы дорогого постельного белья. От такой картины невозможно добровольно отвести взгляд. Мой разум затуманен усталостью и желанием одновременно; глаза слипаются от сна, но тело буквально пылает от страсти.
Кажется, я уже не принадлежу себе и лишь наблюдаю за происходящим со стороны. Не в силах остановиться, осторожно касаюсь кончиками пальцев её колена, затем смелею и накрываю ладонью нежную кожу бедра. Медленно продвигаюсь выше, собирая простынь в шоколадную шёлковую гармошку. Дойдя до края трусиков-шортиков, я наклоняюсь ближе и вдыхаю тонкий фруктовый аромат её тела.
– Ты меня погубишь… – едва слышно шепчу, почти невесомо касаясь губами мочки её уха.
Резко отстраняюсь и стремительно покидаю спальню. Врываюсь в ванную и без раздумий включаю ледяной душ, который мгновенно приводит в чувство моё воспалённое сознание.
С этой минуты никаких совместных ночёвок, неоправданной заботы и недопустимых пылких взглядов. Я категорически запрещаю себе даже смотреть на Зефирку, если того не требуют медицинские обстоятельства. Отныне мы исключительно врач и пациентка – не более.
Сена.
Сильные руки Курта крепко удерживают моё пылающее тело, а учащённый пульс предательски выдаёт его влечение. Дыхание тяжёлое, сбивчивое, и эта его внутренняя борьба заводит меня ещё сильнее. Мне хочется, чтобы он грубее прижал меня к себе, властно схватил за бёдра и сделал что-то непристойное, но он почему-то медлит, не решаясь переступить черту.
Джентльмен, вашу мать!
И почему это так чертовски сексуально? Чем отчаяннее он пытается сохранить профессиональную выдержку, тем сильнее моё желание сломить его сопротивление, заставить потерять контроль и совершить что-нибудь совершенно безумное. Например, поцеловать меня или трахнуть прямо здесь, в своём кабинете.
О, это было бы невероятно горячо…
Ну же, доктор Максвелл! Я хочу этого прямо сейчас!
