«Именно, – кивнула Само. «Мой брат не сможет выжить на севере. Вы изначально рассчитывали отправить туда Хварита после того, как он пройдёт Церемонию Извлечения. В таком случае он бы с лёгкостью смог вернуться обратно. Но не мой брат. У Рюна всё ещё есть сердце. Он будет до бесконечности страдать в этом холодном месте, а затем просто умрёт. Ты только что сказал, что наги не смогут его убить? Ты прав. Вместо этого нестерпимый холод замучает его до смерти! В этой ледяной, непригодной для жизни пустыне мой брат испытает гораздо более сильные мучения, чем если бы его просто прикончили наги! Ну уж нет! Я не позволю этому случиться! Такая участь куда страшнее, чем смерть от рук любого нага!»
Растерянно глядя на Само, Кару почувствовал, как в лёгких резко стало не хватать воздуха, а в груди что-то сильно сжалось. Силы разом покинули его тело, и он обеими руками ухватился за камень, чтобы устоять на ногах. Днём камни пирамиды были очень тёплыми и буквально светились в глазах нага.
«Пожалуйста, позвольте ему закончить эту миссию…» – задыхаясь от панической атаки, проговорил Кару.
Само ничего не ответила. Из глаз нага потекли слёзы. Падая на камни, они превращались в маленькие вспышки света, которые тут же исчезали.
«Госпожа Фэй, я понимаю, что вы никогда не простите меня. Я сам только сейчас осознал, что это неизбежно приведёт Рюна к гибели. Но поймите, наше дело обладает первостепенной важностью. То, что должен был сделать Хварит, и то, что теперь лежит на плечах Рюна, буквально важнее всего на свете. Ваш брат понимает это, поэтому и согласился выполнить просьбу Хварита. Пожалуйста, отпустите его. Я понимаю, вы предпочли бы другую смерть для брата. Но считайте это вашим последним подарком ему. Пусть это и разобьёт вам сердце, прошу, позвольте Рюну самому выбрать путь, по которому он должен идти».
Само по-прежнему молчала. Такое поведение нагини невероятно расстраивало Кару. Ему было бы намного проще, если бы она начала ругаться или покрывать его всевозможными проклятиями. Если бы она проявила хоть какие-нибудь эмоции.
Не вытерпев, Кару всё же осмелился посмотреть на Само.
Но нагини уже не было.
Удивлённый, Кару тут же вскочил на ноги. Оглядевшись по сторонам, вдалеке он заметил удаляющийся силуэт Само, которая медленно шла вдоль подножия пирамиды. Глядя на её гордую осанку и размеренный шаг, ни за что нельзя было бы догадаться, что всего несколько минут назад она перенесла одно из ужаснейших потрясений в своей жизни.
«Простите меня, госпожа Фэй. Мне очень жаль, но, пожалуйста, отпустите своего брата», – словно заведённый, без конца повторял Кару, смотря вслед уходящей нагине.
В гнетущем безмолвии тьма окутывала замшелые пни, покрытые капельками росы, и медленно стекала вниз по телам деревьев, чтобы окончательно раствориться в тяжёлом запахе сырости. Потеряв счёт времени, путники без устали брели в ночи по этой земле, которая, казалось, никогда не знала солнечного света.
Рюн и его спутники продолжали свою дорогу на север, пробираясь сквозь густые тени леса, которые то и дело норовили навсегда оставить их в своих сетях. Но кое-что всё же подсказывало путешественникам, что они двигались в правильном направлении: по мере того как Предельная граница становилась ближе, движения Рюна заметно замедлялись.
Само тоже нисколько не отставала и уверенно шла по их следу, поэтому Кейгон в конце концов решил позволить нагу использовать содрак, чтобы увеличить скорость их передвижения. Будучи обеспокоенным возможными побочными эффектами, он строго-настрого запретил Рюну принимать больше одной таблетки в день. После того как содрак начинал действовать, наг в течение семнадцати минут бежал вперёд на полной скорости, а затем отдыхал, ожидая, когда его догонит остальная часть отряда. Чтобы не оставлять его одного в полубессознательном состоянии, Кейгон отправлял Тинахана бежать следом, так как лекон был единственным, кто мог бы поспеть за ним.
Таким образом, каждый день отряд следовал примерно одному плану: на рассвете Рюн, ещё вялый от недостатка тепла, принимал содрак и вместе с Тинаханом на огромной скорости нёсся по направлению к Предельной границе. На этом их скоростная пробежка заканчивалась, и они просто дожидались остальных членов отряда. Во второй половине дня Кейгон, Пихён и Нани догоняли их, после чего они все вместе устраивались на ночлег. На следующий день всё повторялось заново. Пихён был в восторге от эффекта содрака и очень хотел попробовать его на себе. Но, когда он предложил эту идею Кейгону, тот незамедлительно покачал головой:
– Он не действует на теплокровных существ. Только на нагов и растения.
– Растения?
– Насколько мне известно, изначально содрак использовался в качестве удобрения для деревьев. Уже позже наги выяснили, что и для них он тоже может быть очень полезным.
