«Это бамбук. Он весь покрыт червоточинами. Возможно, вам стало жаль растение, которое поедали черви, поэтому вы принесли его сюда, отполировали и сохранили в таком виде», – уверенно ответила Виас, продолжая настаивать на использовании нирыма.
Галотэх покачал головой. Он забрал бамбуковую палочку из рук нагини и прикрыл пальцами отверстия, которые она приняла за червоточины. Затем он поднёс губы к более крупной лунке, располагавшейся на одном из концов изделия. Виас сразу пришла в голову мысль, что хранитель собирался откусить кусок от этой странной палки, однако, к её немалому удивлению, палочка начала издавать звуки.
Виас быстро сообразила, что палочка в руках Галотэха на самом деле была музыкальным инструментом, и сейчас хранитель играл на ней. Он с силой выдыхал воздух в специальные отверстия, после чего из палочки лилась ни с чем не сравнимой красоты утончённая мелодия. Подобный звук могли издавать только изделия из твёрдого бамбука и мягкого тростника благодаря уникальным мембранам, расположенным в их полостях. Звук был настолько чистым, что поначалу пробуждал дикий ужас где-то в глубинах души, но затем, словно упиваясь собственной красотой, он волнами разносился по комнате и буквально возносил до высот невероятного наслаждения и блаженства своего единственного слушателя.
Галотэх закончил своё исполнение.
Хранитель оторвал губы от дульца и посмотрел на Виас, которая изо всех сил старалась скрыть, насколько она была очарована звучанием этого удивительного инструмента.
«У вас необычное хобби. Выходит, это не просто бамбуковая палка, кишащая червями». – Наконец нагиня смогла привести в порядок мысли.
– Это тэгым, музыкальный инструмент, который режет волны и успокаивает бури, – продолжая вертеть в руках инструмент, ответил хранитель.
«Так, значит, этот бамбук волшебный?» – искренне удивилась Виас.
Галотэх снова рассмеялся, и по комнате разнёсся его звонкий смех. Похоже, ему и правда нравилось смеяться. Или же он просто получал искреннее удовольствие от того, что то и дело приводил Виас в замешательство.
– Это инструмент, который одновременно сочетает в себе силу и нежность, сопротивление и любовь. В нём нет никакой магии. Единственное чудо, на которое он способен, – это даровать мир и покой моему сердцу. А теперь вы ответьте мне, понравилось ли вам? Мне правда очень интересно.
Виас до сих пор была околдована неземным звучанием инструмента, но предпочла ничего не отвечать на столь смущающий вопрос и быстро сменила тему:
«Это было очень необычное выступление, но я полагаю, что вы позвали меня сюда по другой причине».
– Да, верно. Мне кажется, нам стоит обсудить убийство вашего брата. – Галотэх поднял глаза, и в них промелькнула хитрая усмешка.
Нагиня вцепилась в подлокотники кресла и, не моргая, уставилась на него расширившимися от страха глазами. Она как можно сильнее впивалась пальцами в кресло, чтобы сдержаться и ненароком не ударить Галотэха по лицу. Хранитель снова рассмеялся, будто происходящее доставляло ему искреннее удовольствие, и положил тэгым на стол. Затем он вытащил из ящика стола верёвку и протянул её Виас, которая в растерянности тут же взяла её.
– Я вынужден попросить вас связать меня, – мягко сказал Галотэх.
«Чёрт возьми, что это за…» – Виас решила, что не собирается потакать странным фантазиям хранителя.
– Не волнуйтесь, я не замышляю ничего неприличного. Это всего лишь необходимая мера предосторожности. Привяжите меня к стулу как можно крепче. Клянусь именем Богини, которая не оставляет следов, вы и сами будете рады, что сделали это.
Виас не понимала, что происходило, но поскольку хранитель поклялся именем Богини, она не могла усомниться в его словах. Обуреваемая гневом, нагиня крепко связала Галотэха, однако тот всё равно остался недоволен. По его просьбе она ещё туже затянула верёвку, пока по комнате не раздался характерный треск перетянутых чешуек.
