– В общем, так. После признания Вольского я потеряла сознание от потери крови и момент самоубийства, уж извините, пропустила, – сердито сказала я политику. – А теперь – чтобы вас здесь не было. Даю вам пять минут, чтобы убраться.
Он вышел, не прощаясь. Я выждала ровно пять минут, а потом позвонила в полицию и «Скорую».
В больнице я провела всего пару дней. Мне перелили полтора литра донорской крови, зашили рану на руке, накачали антибиотиками и отпустили восвояси.
Еще пару дней я просто валялась дома, много спала, восстанавливая силы, и наслаждалась кулинарными талантами тетушки. А вечером пятого дня позвонил Новицкий.
– Евгения Максимовна? – послышался в трубке голос олигарха. – Вы не могли бы приехать к нам? Кстати, как вы себя чувствуете? Может быть, прислать за вами машину с водителем?
– Присылайте! – усмехнулась я. Приятно, когда о тебе заботятся. Тем более это случается так редко – это беда всех деловых женщин… Вообще-то я могла бы и сама прекрасно доехать, но неохота было крутить баранку по морозу. Пусть Новицкий немного похлопочет обо мне…
Я решила не заморачиваться с внешним видом. В конце концов, я ведь не актриса, которая отправляется на бенефис. Поэтому я ограничилась минимумом косметики, надела свой любимый брючный костюм и слегка уложила волосы. Ну вот, теперь я уже не выглядела как иллюстрация к картине «Приход весны в больницу». Можно было и на люди выйти.
За мной приехал тот самый водила, который вез меня в дом олигарха в самый первый день этого запутанного дела. На этот раз он вышел и открыл для меня дверцу. Я усмехнулась – не иначе, получил инструкции от хозяина. Что ж, мой статус резко повысился – сегодня я гость.
Мы быстро домчали до загородного дома Новицких. Я поднялась по ступенькам и вошла в знакомую дверь.
К этому времени я уже знала основные новости – Скрынник держал меня в курсе. К примеру, я знала, что Андрей Станиславович прилетел в Тарасов спустя полтора часа после телефонного звонка Скрынника. Учитывая, какие в Москве пробки, это был рекорд. Знала, что Марина провела эти дни в больнице под капельницей, так же как и я. И что вчера ее выписали. Знала, что Стас рвался меня навестить, но при известии, что мальчик собирается в больницу, вся семья в полном составе дружно заорала: «Не-е-ет!!!», и мы ограничились тем, что мило поболтали по телефону.
За дверью меня поджидал Скрынник. Его брыли приветственно качнулись, но в маленьких глазках не промелькнуло ни тени улыбки. Да я и не ждала.
Начальник службы безопасности протянул мне руку и так крепко стиснул мою, что я поморщилась. Сексист хренов… так и норовит продемонстрировать свое превосходство…
– Андрей Станиславович ждет, – вот единственное, что сказал мне старый гэбэшник. Что ж, надеюсь, он получил свою награду…
Я поднялась на второй этаж. Вся семья Новицких сидела в гостиной. Здесь же присутствовали и супруги Берг, и Амалия. Когда я вошла, мужчины встали.
– Благодарю вас, Евгения, за все, что вы сделали для нашей семьи! – торжественно проговорил Новицкий, и на глазах его блеснули слезы – но только на мгновение. Олигарх взял себя в руки. Ольга Берг подошла ко мне и обняла, прижав к своей широкой груди. Ойген пожал мне руку, как будто я была его деловым партнером. Стас широко улыбался. Марина Бриллинг смотрела на меня из кресла широко раскрытыми глазами. Темные волосы бывшей чемпионки, блестящие и гладкие, струились по плечам. Колени были укрыты пушистым пледом.
– Как вы, Евгения? – заботливо поинтересовалась Ольга.
– Благодарю вас. Со мной все в порядке, – ответила я, усаживаясь на диван. Остальные вернулись по местам. Только Амалия осталась стоять за креслом своего босса. Ее прическа и макияж, белоснежная блузка с кружевами, узкая юбка-карандаш, точеные каблучки и крохотные золотые колечки с капельками бриллиантов в ушах – все, как всегда, было безупречно.
– Так вот, Амалия Олеговна! – продолжила Марина разговор, начатый, очевидно, перед самым моим приходом. – Я попрошу вас в трехдневный срок подыскать для нашей дочери другую гувернантку.
Я с интересом взглянула на бывшую чемпионку. Мне показалось или в ее голосе звучали непривычные резкие ноты?
– Требования остаются прежними – не менее пяти языков и опыт работы от двадцати пяти лет. Но я хочу лично переговорить с теми из кандидатов, которые пройдут у вас первичный отбор. Это понятно?
– Но… – попыталась возразить секретарь.
У рта Бриллинг пролегли жесткие складки:
– Вы чего-то не поняли? Я как-то невнятно объяснила?
– Нет-нет, Марина Ивановна, я все поняла, – подчеркнуто корректно ответила Снежная королева и поджала тонкие губы.
Я поежилась. Не хотелось бы мне становиться на пути у этой новой Марины Бриллинг…
– Да. И закажите для меня еще один комплект линз. Это нужно сделать до нашего отъезда.
– Ну-ну, милая, – примиряющим тоном произнес Новицкий. – Мы еще успеем решить наши дела. У нас для этого теперь много времени…
