– Что можно сделать, чтобы не заразиться? – спросила Флортье после еще одного глотка шампанского.
– Ничего! – Бетти пожала плечами. – Можно только надеяться, что тебе повезет. Сифилис, якобы, лечится ртутью, но я бы не стала на это надеяться. На мой взгляд, эта адская штука, ртуть, больше вредит, чем помогает. Или ты покупаешь резиновые штуки, но поверь мне, их не натянет на себя ни один клиент. Просто гляди в оба. Внимательно присматривайся к парню и к его шишке и, если тебе что-то покажется странным, не ходи с ним. Скажи, что у тебя только что началась мазня, тогда они все сбегают. И, прежде всего, держись подальше от мундиров! Те заражены почти поголовно, потому что спят с кем попало. Прежде всего, заражены французской болезнью! Некоторых она делает особенно вострыми, они готовы вскочить на все, что попадается у них на пути. – Она подмигнула Флортье. – Даже если тебе захочется пойти с таким, это все видные мужики. – Лицо Бетти стало мечтательным, взгляд устремился вдаль. – Раньше часто приходил один такой, очень представительный мужчина. Мы называли его Барбаросса, из-за рыжей бороды. Неукротимый, как стихия. Да-а, с таким я бы и без денег стала… Позволила бы ему все, что захочет. Но для него я была слишком толстой и, наверно, слишком светленькой. А потом оказалось, что все к лучшему – вроде он тоже был больной. – Она помолчала немного и тихо, почти с тоской, добавила: – Не знаю, что с ним стало, я давно его не видела. – Она снова строго посмотрела на Флортье и подняла указательный палец. – Никогда не ходи ни с кем из грязных китайцев! Что бы тебе ни предлагали! Если тебя увидит с ним кто-нибудь из твоих клиентов и расскажет всем остальным, никто из них не заплатит тебе даже одного флорина!
Флортье засмеялась.
– Я это учту. – Она открыто посмотрела на Бетти. – Спасибо.
Блондинка махнула рукой.
– Не стоит благодарности, золотце. – Она посмотрела на полупустой бокал. – Впрочем, я буду признательна, если ты дашь мне промочить глотку.
– Конечно, конечно, – ответила Флортье и взглянула на подружек Бетти. Бутылка стоила не бог весть сколько, пятнадцать флоринов, хотя и с жирным наваром. В газете шампанское «Моет» предлагалось торговцами за восемь с половиной флоринов. – Как ты думаешь, твои подруги захотят чокнуться с нами? Ну… – Ее щеки слегка порозовели, но в глазах тут же зажегся озорной огонек. – …В качестве мировой?
– Можешь не сомневаться! – Бетти обернулась и махнула подружкам. – Девки, подваливайте сюда! Шампусик дают!
– Ида хочет Ло-лу-у! – ревела девчушка во все горло, покраснев и сжав кулачки. Она в ярости оттолкнула руку Мелати и затопала. – Ло-лу-у!
– Нет, мышонок, – возразила Маргарета де Йонг с легким раздражением; она поправляла воротник рубашки Йеруна, а мальчик пытался выскользнуть из ее рук. – Нам сейчас некогда искать твою Лолу, пора ехать.
На госпоже де Йонг было прелестное послеобеденное платье с узорами в голубых, бежевых и коньячных тонах и подходящая к нему шляпка на высокой прическе.
Она отправлялась с детьми в гости к инспектору Бейеринку, вернее, к его супруге Иоганне, они должны были пробыть там полдня. Бейеринк управлял Кетимбангом и его окрестностями со всеми деревнями и базарами и подчинялся наместнику в Телукбетунге. Маргарета де Йонг с восторгом рассказывала, что в его распоряжении было не только здание администрации на краю городка, но и красивый каменный дом на холме, с веранды которого открывался роскошный вид на Зондский пролив с проплывающими по нему судами.
У супругов Бейеринк было трое детей – девочка, ровесница Йеруна, мальчик чуть старше Иды и второй, годовалый сын. Пару раз госпожа Бейеринк уже приезжала с детьми к де Йонгам, однажды вместе с супругом, худым мужчиной; его дружелюбие и вежливые манеры, казалось, скрывали неуверенность в себе. У Якобины теплело на сердце, когда мальчишки играли на веранде в железную дорогу Йеруна или носились в саду, а Ида и Минце наряжали своих кукол. И она радовалась за госпожу де Йонг, нашедшую в Иоганне Бейеринк добрую знакомую, хотя, на первый взгляд, у элегантной офицерской жены не было почти ничего общего со старообразной супругой инспектора. Неумело сшитые платья не украшали ее полную фигуру, на грубоватом, бесцветном лице застыло упрямство и даже злость; не верилось, что ей нет и тридцати. Впрочем, нелегко было жить с тремя маленькими детьми в такой глуши, где почти не было европейцев и, прежде всего, европейских женщин. С мужем, на котором лежали нелегкие обязанности инспектора, – он следил за соблюдением законов, собирал налоги, улаживал небольшие местные конфликты.
– Где моя Лооо-лааа! – визжала Ида, у нее выдвинулась вперед нижняя губа и первые слезинки уже лились из глаз. Маргарета де Йонг выпрямилась и посмотрела на Якобину.
– Дорогая
– Да, конечно, – ответила Якобина.
– Ты слышала? – Госпожа де Йонг опустилась на колени перед Идой и схватила упрямую девчушку за талию. –
