У Флортье забилось сердце, но опасение, что Джеймсу требуется больше времени, чтобы понять, нужна ли она ему, и что он и дальше будет держать ее в неизвестности, вынудило ее на осторожный ответ:
– Да… конечно.
Его губы напряглись, но тут же раскрылись.
– А если на всю жизнь?
– Ты о чем?.. – У нее снова перехватило горло.
Джеймс похлопал Дикси по холке. Потом вздохнул, выпрямил спину и повернулся к Флортье, положив руку на подлокотник скамьи.
– Расамала – не самая большая плантация в этих местах, но у нее хорошие перспективы. Мы, ван Хасселы, не бедные, а я рассказывал тебе, что намерен расширить плантации. Да и здесь, – он махнул рукой, обводя сад, – на участке, я собираюсь построить большой дом, такой, как тебе хочется. Я уже решил, что сезон дождей мы будем проводить в Батавии, чтобы ты не скучала. Или в Бейтензорге, если хочешь. И, конечно, ты ни в чем не будешь знать отказа. Я куплю тебе все, что ты захочешь. – Он серьезно взглянул на нее и накрыл ладонью ее судорожно сцепленные на коленях пальцы. – Ты выйдешь за меня замуж, Флортье?
Множество раз она представляла себе, как услышит этот вопрос. Продумывала каждую мелочь, вновь и вновь упражнялась перед зеркалом, как затрепещут ее ресницы, как она покраснеет и, может, выдавит из себя пару слезинок. Как не станет спешить с ответом, чтобы не показаться опрометчивой, чтобы ее поклонник заволновался и стал ценить ее еще больше, но, впрочем, не настолько долго, чтобы его разочаровать.
Но теперь, когда Джеймс сидел рядом, все это было не важно. Она сразу забыла все его обещания на будущее и лишь смутно помнила, что это прозвучало как исполнение всех ее мечтаний. В тот момент для нее был важен только Джеймс, державший ее за руку. Она не сомневалась, что из ее головокружительной влюбленности вырастет любовь на всю жизнь. С таким мужчиной, как Джеймс ван Хассел, для нее это будет нетрудно.
– Да! – радостно воскликнула она. – О да!
И, когда Джеймс обнял ее, прижал к себе и покрыл ее лицо поцелуями, бормоча «Флортье, моя Флортье», она затопала ногами, засмеялась и издала радостный клич до небес.
Якобина в легком кремовом платье с зеленоватой каймой замерла на зеленой лужайке, покрытой сочной травой, и глядела на косуль, которые мирно паслись неподалеку в утренней дымке. Очевидно, их совсем не беспокоило ее присутствие. Невдалеке раскинулся величественный дворец генерал-губернатора. Купола, венчавшие башенки на его многочисленных крышах, отражались в пруду. На поверхности воды плавали плоские тарелки кувшинок; их крупные, с мужской кулак, пурпурные цветки еще не раскрылись.
В Ботанический сад Якобину привезла из отеля повозка. Они ехали по бесконечной аллее деревьев элеми, их ветви смыкались на высоте тридцати локтей над землей в выпуклую крышу, напоминавшую длинный нёф зеленого собора. Никакой искусный витраж не шел в сравнение с фантастическими формами карликовых пальм и папоротников, которые мелькали то между стволов, то прямо на них, и уж тем более с красочными орхидеями, чьи лепестки покрывали древесную кору. В этом саду росли индийские смоковницы, стройные пальмы. Густые плюмерии еще издалека манили к себе сладким ароматом. Различные виды бамбука, от нежных метелок до прочных, как сталь, гигантов, группировались в рощи и рощицы, как и древовидные папоротники, и баньяны с их воздушными корнями и переплетающимися стволами. Вокруг многих стволов вились лианы, их белые цветы пахли лесными фиалками. Среди ветвей висели плоды мангостанов и красных, мохнатых рамбутанов. Повсюду мерцали белые, лиловые, ярко-желтые и пурпурные каскады орхидей. Над верхушками деревьев или между ними – это уж как смотреть – виднелись серо-голубые бока вулкана Салак, а на другой стороне – похожие, словно близнецы, вершины вулканов Гедэ и Пангеранго.
Мимо Якобины пролетели два мотылька; они словно танцевали, быстро взмахивая крылышками. Она с улыбкой проводила их глазами до опушки леса, словно сошедшего со страниц книги сказок – там на одних деревьях висели желтые плоды, похожие на свечки, а на других – на длинных нитях плоды, напоминавшие бурые тыквы или сардельки, поэтому их назвали «колбасные деревья». Красочный фейерверк завершали бугенвиллии.
– Тут удивительно красиво, – пробормотала она.
– Да, – согласился Ян. – Я часто здесь бываю. – Он обнял ее за плечи, прижал к себе и поцеловал в висок. – Нравится тебе в Бейтензорге? – спросил он, когда они отправились дальше по лужайкам.
Якобина крутила в пальцах мускатный орех, подобранный по дороге. Желтые шарики валялись повсюду. Один из них Ян раздавил каблуком и достал для нее черное ядрышко, покрытое кораллово-красной сеткой, где и находилась сама пряность.
– Да, очень.
