Мы оставались на пепелище до заката, но никто больше не появился. Вскоре после того как стемнело, набежали тучи, загремел гром. Хлынул сильный ливень. Мы вынуждены были спрятаться в единственной не сгоревшей до конца хозяйственной постройке. Стало холодно и сыро. Воцарилось уныние. Никто не знал, как быть дальше.
Аржак принял решение уходить с рассветом. Мы устроились, кто как сумел, и приготовились ко сну. Но разве можно было уснуть? Не только холод и бесконечная вода мешали мне спокойно погрузиться в сон, но и стоявшая перед глазами картина сегодняшнего утра. Пея тоже была молчалива и печальна. Жулалу не разговаривал ни с нами, ни с мужчинами, командор был необычайно угрюм и озабочен. На остальных я не обращала внимания. Только глубоко за полночь, когда дождь ненадолго прекратился, я смогла забыться на час-полтора.
Проснувшись от крика Пеи, я сначала решила, что продолжается мой страшный сон, но тут же поняла, что это наяву. Вокруг меня мелькали темные силуэты, были слышны проклятья и ругань. Пея до боли сжимала мою руку и с ужасом смотрела в темноту. Появились люди с факелами, и мы все поняли. Это вернулись охотники. В стороне лежали на земле связанные Намар, Буйа и Аржак. К нам приближались двое мужчин, закутанные в плащи. Мы попались. Успели удрать лишь Жулалу с Гончей.
Нас выволокли из лачуги и крепко связали. Я и не думала сопротивляться, это было бессмысленно теперь. В мокрой траве и грязи мы стояли на коленях и слушали, как потешаются над нами довольные своей вылазкой ночные охотники. Вскоре, привязав друг к другу цепочкой, нас повели куда-то по мокрой траве.
Унчитос шли молча, раньядоры же без конца болтали. Они были удовлетворены уловом и чувствовали себя чуть ли не богачами. Как оказалось, Сате-эр была чуть ли не самой большой деревней в округе. За всех ее жителей можно было выручить немалую сумму. А поскольку ускользнуть сумел лишь один мальчишка, который, впрочем, и не стоил особенно ничего, то чувства охотников можно было понять.
Я шла позади Аржака, в темноте постоянно наступая ему на пятки. Я делала это не нарочно, усталость и озноб не давали мне как следует сосредоточиться на дороге.
В конце концов, командор не выдержал и выругался, сильно дернув за веревку. Я споткнулась и упала, а вместе со мной на землю повалились идущая за мной Пея.
Охотники захохотали, оказалось, что со стороны все это выглядело смешным.
Поскольку сами мы не могли подняться и только барахтались на мокрой земле, они подошли к нам и, схватив нас за волосы, поставили на ноги.
- Не наступай на меня больше, Скубилар,-предупредил меня командор.
- Мы вообще могли бы не быть здесь, если бы у тебя хватило ума организовать оборону,-изрекла я фразу, которую долго сооружала в голове. Мой синтаксис все еще был слаб.
- Я не воин, а охотник!-огрызнулся Аржак.
- Теперь ты не охотник, а дэш!-не осталась я в долгу.
Наши враги снова расхохотались, услышав это. Что ж понятно, у них было хорошее настроение.
- У мальчишки странный акцент. И штаны странные,-сказал один из них, указывая на меня.
Может быть и лучше, что меня принимают за парня. Кто знает, что у этих охотников на уме? Пея вон неспроста дрожит как осиновый лист.
- Эй, ты!-окрикнул меня раньдор.-Откуда ты родом?
Я не ответила, потому что не знала, что сказать. Не рассказывать же этим дикарям байку, что сочинили обо мне в Сате-эр.
- Черт с ним,-ответил ему другой.-Нам нужно поторапливаться, если не хотим промокнуть.
Снова собирался дождь, но уже начало светать. Мы стали спускаться в долину. Там у реки расположился временный лагерь охотников. Сверху мы заметили палатки и охраняемый огороженный загон. В нем словно скот толпились унчитос. Их было больше, чем в нашей деревне, значит, не один лесной поселок был опустошен.
Когда мы уже подходили к лагерю, Аржак вдруг, полуобернувшись ко мне, тихо сказал:
- Не говори им, что ты бигару.
- Почему?-спросила я, хотя и не собиралась говорить ничего подобного.
- Некогда объяснять. Придумай что-нибудь, если снова спросят.
Мы подошли к лагерю. Нас подвели к загону, и я увидела много знакомых лиц. Нам обрадовались, дети подняли крик, женщины замахали руками. Нас стали отвязывать и вталкивать за изгородь. Вдруг среди тех, кто стоял в охране, я заметила того парня, от которого мы с Пеей сбежали утром. Голова его была перевязана.
Я кивнула Пее, указывая на него глазами. Она увидела его и, открыв от ужаса рот, попыталась смешаться с толпой. Тоже сделала и я. Но он нас сразу заметил, не мог не заметить, из-за того переполоха среди унчитос, который вызвал наш приход. От меня не ускользнул его злобный взгляд в мою сторону. Видимо сейчас он не мог отлучиться от своего поста, но что-то подсказывало мне, что обиду он нам не простит и просто так дело не оставит. Но хуже чем сейчас все равно уже не будет.
К тому же наш товарный вид он вряд ли станет портить.
