Воды я никогда не боялась, гораздо противнее были мелкие букашки, что ползали по мне. Поэтому я нисколько не испугавшись снова шагнула в реку, чтоб отмыться от грязи и прополоскать одежду. Но во что она превратилась?! Когда я более или менее сумела отмыть ее, то поняла, что вчерашняя опрятная и достаточно прилично одетая рабыня из богатого дома обернулась нищей бродяжкой в грязных лохмотьях.
Нижняя рубашка, правда, сохранилась лучше, хоть за это спасибо провидению. Хотя о чем это я? Кажется, оно пребывало со мной со вчерашнего дня, иначе как бы…
Проклятье! Ну, вот, опять вспомнила!
В этот момент в воде замелькал красный огонь. Это прибивало к берегу труп моей птицы, вернее то, что от него осталось. Увидев его, я поняла, как могу исправить положение с платьем.
Почти весь остаток дня я потратила на то, что бы достать из реки все остатки алого полотна. Их было не так уж много, большая часть оперения безвозвратно утонула. К тому же шелк явно потерял свой товарный вид. Он смялся после сушки, приобрел какой-то мутноватый оттенок. Теперь эту материю с трудом можно было принять за настоящий, привезенный из южных колоний шелк. Но это было и к лучшему.
Где вы видели бродяжку в шелках? Я принялась сооружать себе наряд из остатков крыльев, веревок и своей нижней рубахи.
Я трудилась до заката, отдаваясь этой нехитрой работе полностью, потому что нельзя было сейчас допустить мыслей о голоде, приближающейся ночи с ее тьмою и хищниками и о том, куда теперь мне идти и что делать дальше. Но когда работа была закончена, платье надето, а Антэ скрылся за дальним лесом, я не смогла больше отогнать эти думы. Единственной разумной мыслью тогда было - отыскать тех людей, над которыми я пролетела при падении. Если меня не подводит моя пространственная ориентация, то мне следует перебраться на другой берег в западном направлении. Мне казалось, что именно там я и видела селение или чем оно там было. Больше я ничего придумать не могла.
В панике падения я почти ничего не замечала под собой. Но теперь мне припомнилось, что где-то, в том месте, где река становится уже, имелся ветхий мост. Но как, если даже он не появился в результате моего перепуганного воображения, как я могу отыскать его ночью? Может быть, хоть Арагун поможет мне?
Эмбронская луна вскоре появилась взамен Антэ и посветлела, указывая мне дорогу берегом реки. Белый, двурогий, с острыми краями, Арагун горел не слишком ярко, но мне и этого было достаточно, хотя бы этого. Если вдруг набегут тучи, то я окажусь в кромешной тьме и тогда… Кто знает, кто водится на этих редколесных равнинах? Помоги мне, о Арагун! Я теперь свободна, как ты…
Нелегко было идти ночью вдоль болотистого берега. Как далеко я отлетела от Леранья - Рес? Мне казалось, что здесь несколько иной климат, хотя возможно из-за того, что я попала на низменные равнины немного северней Цезарии. Неужели точно Амфилион? Не совсем туда, куда мне хотелось унесла меня моя птица, но зато подальше от поместья Сагдора. И она сделала меня все-таки свободной! Станет ли искать меня Марк? Беглых рабов обычно отлавливали, но ведь я была особым случаем.
Или нет?
Вдоль берега росла высокая трава, какая обычно растет на эмбронских болотах. За ней меня не могла разглядеть ни одна живая душа. Но хищники, им-то разглядывать добычу как раз не обязательно. Достаточно учуять. Мне приходилось пугаться каждого шороха. Вспорхнет ли из-под моих ног болотная птица, зажужжит ли рогатый жук-отшельник, взыграет ли большая рыба в реке, - каждый раз сердце мое останавливалось от испуга, потом начинало снова биться быстро-быстро и долго потом не могло успокоиться. Куда я шла, голодная, усталая, испуганная и свободная? Искала какой-то мост, возможно, мифический, созданный моим воображением для успокоения. Начинались уже вторые сутки моей бессонницы. И очень хотелось спать. И есть. И не хотелось быть одной…
Через час или два моего путешествия берег стал ровней и суше, потому что слегка возвысился над рекой. Некоторое время спустя я наконец-то заметила нечто пусть отдаленно, но все же напоминающее мост. Подойдя ближе, я поняла: то, что я сверху и издалека приняла за мост, оказалось полуразрушенной плотиной с остатками мельницы. И кто только построил ее в такой безлюдной местности? И кто разрушил? Приблизившись к этому месту я вскоре поняла, кто стал виновником запустения. Время. Ветхость сооружения даже под скупым лунным светом говорила о том, что люди давным-давно покинули это место. Ни одна живая душа уже лет сто не бывала здесь, эти развалины целиком принадлежали водному царству реки. Но как бы то ни было, я собиралась перебираться по ним на другой берег.
Плотина была похожа на ту, что на Земле строят бобры. Сложенная из веток деревьев, видимо когда-то растущего здесь леса, от которого осталось множество полусгнивших пней, она местами обрывалась, пропускала потоки воды и постепенно разваливалась. Кто знает, попади я сюда днем-двумя позже, возможно у меня уже не было весьма мало шансов преодолеть реку. У меня и сейчас их было совсем немного.
