– Я знаю твои уловки, – с насмешкой крикнул червенец, атакуя Альдана прямым рубящим ударом.
– Нет, не знаешь.
Альдан ушел в сторону, развернулся, нырнул под дугу восходящего движения и, ощутив зов Обличителя, вскинул его и рубанул наотмашь.
Ничто не могло отразить его быстрый, точный удар.
Рагдара разрубило пополам. Еще мгновение стоял, не ощущая остроту поразившего его клинка, а затем две половины его тела рухнули в разные стороны, заливая снег красным.
Никто не успел даже моргнуть, так быстро все закончилось.
И молниеносный удар Альдана будто бы выбил воздух из легких всех, кто смотрел на поединок.
Зато Обличитель его как будто вздохнул, а затем, поймав блик восходящего солнца, вернулся в ножны. Альдан знал, что за этим последует, знал, что мог бы отнять сегодня много жизней.
Побелевшая Яния прижала руки ко рту, Мышур того и гляди потеряет сознание, побелевший Игмар сжал губы, глядя на истекающего кровью Рагдара, и даже бывалый Усор выглядел слегка озадаченным.
Но потом Усора и людей Альдана окружили.
– Он убил нашего брата, – сказал кто-то.
И Игмар, верный Игмар, который прошел с Альданом из самого Линдозера, первым вытащил клинок.
– В темницу его!
– Прости, господин, – шепнул ему Игмар на ухо. – Но господин Колхат просил передать, что в наше время героям иное применение.
Альдана скрутили и поволокли по улицам Злата. В этом городе, как и в Срединном мире, теперь все смешалось. Город, в котором в один день ты можешь быть княжем, а в другой – изменником.
Я отложила книгу и всмотрелась в даль, на солнце, опускающееся в алую пену облаков. От этих строк меня отделяли сотни лет, но именно в них таилось близкое и грозное предостережение для всех нас. Если леший прав, и Ворон обманул царя Полуночи, значит ли это, что гибель Срединного мира была предрешена еще в те далекие, кровавые времена?
Судя по тому, во что верила Галлая, нет. Но теперь у меня, как и у Галлаи, родилась надежда.
Сквозь строки и все полученные знаки я ясно видела, что Полуденный царь не тот, кого им назовут, а тот, кто сумеет изгнать Ворона.
А это значит, что мы до сих пор не знаем, кто же Полуденный царь на самом деле.
Между тем Дарен находил все новые и новые способы держать меня подальше от себя и от книг царя Полуночи, и, хоть после возвращение в Нзир я наконец-то получила разрешение на посещение читальни, наши уроки больше напоминали изгнание.
Каждый день я выходила за границу Третьего Круга, поднималась на скользкий уступ, где не было ничего, кроме одинокого сухого дерева с воронами и камней с остатками защитной вязи под ногами… Где и сидела до самого заката.
– Прежде чем пробовать созвучие, ты должна лучше чувствовать Путь Превращения, – сказал Дарен, когда мы пришли сюда в первый раз.
Он ударил посохом по дереву, на котором сидела стая ворон. Когда они с недовольным карканьем взвились вверх, Дарен добавил:
– Приходи сюда каждый день по той дороге, что я тебе показал, и никуда не сворачивай.
Я прилежно исполняла урок и проводила часы, пытаясь понять, что именно должна понять, но единственное, что поняла точно, так это то, что птицы ничем особенным не занимаются. Они летали в сторону кухни, воровали подношения, глазели на упражняющихся учеников, а особо наглые дразнили аспидов.
Разозлившись, я пришла к суждению – Дарен просто-напросто снова издевается надо мной. Поэтому добралась до воспоминаний Галлаи, что раньше хранились в старой читальне Обители и были доступны только старшим чародеям, и теперь каждую свободную лучинку изучала их.
А еще эти дни дали мне возможность обдумать не только Весть о Полуденном царе, но и придумать способ пробраться за книгами в покои Дарена.
