Это был не сон. Это была правда.
Альдан припал к ручью, и холодная вода проливалась в него, но вместо избавления он чувствовал один лишь холодный, нарастающий ком внутри.
– Готов.
Быстрый взгляд на колдунью.
– Но попрошу тебя об услуге: отнеси ее домой.
Туда, куда он собирался, остальным дороги нет.
– А как же царь Полуночи? Ты говорил, что он связан с тобой?
Кровавый пар расступился, и я увидела вокруг себя сражение так, будто сама была там.
Сиирелл. В небе бушевала темная воронка, и грохот стоял такой, что содрогалась земля. Море вышло из берегов и поднималось вверх льдисто-серыми зубьями. Корабли швыряло по небу, как щепки.
Дарен стоял в вихре зеленого колдовства, одной рукой опираясь на посох, а другой вычерчивая молниеносные узоры на небе перед собой. К его руке от кораблей и неба тянулись нити, и он ткал какой-то смертоносный узор. Глаза полыхали зеленым, а ветер рвал черные волосы, делая его похожим на колдуна из самых страшных сказок. Из тех сказок, которыми нянюшка пугала меня в детстве.
Сделав взмах, Дарен резко опустил руку, и все корабли с ужасающим треском рухнули обратно в море. Волна холодного моря с осколками дерева и крошевом льда омыла побережье.
Дарен уничтожил Стрелы, но это далось ему нелегко: едва нити распались, как в следующий миг сам Дарен согнулся, сгребая кафтан в горсть. Лицо колдуна потемнело. Он сплюнул кровь на камни.
Когда я, спотыкаясь, подошла к Дарену, чувство тоски и беспомощности стало таким сильным, пронзительным и невыносимым, что я начала задыхаться. Сердце готово было вырваться из груди. Так сильно мне хотелось сейчас быть там, в Сиирелл! Биться вместе с ними в этой последней битве! Несомненно, Ворон только ради этого все и затеял. Он чувствует мою боль, и его Шепот дрожит от удовольствия:
– Дарен! – крикнула я. – Дарен! Я здесь!
Но он не слышал.
Вдали слышался шум битвы и виднелись всполохи колдовства самых разных цветов. На разбитое побережье упала тень. Дарен поднял голову, я – вместе с ним. Со все еще темного и неспокойного неба, щерясь рядами острых треугольных зубов, слетел один из аспидов. Дарен взобрался на него, и я, пытаясь вновь докричаться, взмыла рядом.
Ворон заставлял меня смотреть. Он питался моим отчаянием, и я, увы, не могла его сдержать.
Аспид взлетел над островом, разрезая крыльями черные облака. С высоты я увидела, что ожесточенное сражение идет в поселении. Жрецы и наемники не давали отрядам колдунов подобраться ни к священной роще, ни к домам старейшин. Входы в кузню Странника! С такой высоты я никого не видела, но с тяжелым сердцем понимала, что Минт сейчас там.
Дарен направил аспида к деревьям, выжигая рощу со стороны наемников. Те отступили, но часть из них сгорела заживо. В аспида полетели копья с наконечниками, похожими на те, из которых были сделаны оковы. Дарен шептал ругательства напополам с проклятиями. Наемников отрезало наколдованной каменной стеной, но стена держалась всего несколько мгновений, а потом исчезла. Похоже, способность Дарена создавать правдоподобные мороки не восстановилась.
И вдруг из толпы жрецов в аспида полетела огромная стрела. Похоже, какое-то орудие все же уцелело, и стрела пробила крыло, на излете царапнула чешуйчатую шею, но этого хватило, чтобы аспид накренился и, забирая влево, приземлился в выгоревшей роще. Черная густая кровь лилась на пожарище, и кольца огромного тела сворачивались, как у раненой змеи.
Одновременно атаковать двумя аспидами было нельзя, ведь именно аспиды удерживали Нзир в воздухе. Один всегда должен оставаться там. Даже если этот аспид поменяется с тем, неизвестно, хватит ли сил у раненого удержать город. Значит, аспиды вышли из битвы.
Но колдун молчал, поднялся с пепелища и тут же пригнулся, уворачиваясь от летящего копья. Рядом с ним, открыв лестницу с Нзира, появилось несколько воинов-колдунов. Они вскинули над Дареном щиты, укрепленные колдовством, и двинулись в гущу схватки.
Ворон услужливо двинулся вслед за ним. Я по-прежнему видела все.
