Нахмурился сильнее. Сцепил челюсти. Смял поджатые губы набок.
– Ну что, сын, – выдал с хрипотцой, которая отозвалась внутри меня дрожью. – Вернулся. Не подкачал. Молодец, – весомо хлопнул по плечу. Сжал. – На базу сейчас?
– Так точно. Надо отметиться.
– Все верно, все верно, – приговаривая, еще несколько раз мое плечо сжал. А потом, дернув усами в улыбке, пробасил: – Рад тебя видеть.
– Я тебя тоже.
– Попадешь домой, сбрей бороду, – добавил, скосив взгляд. – Нечего жену пугать. Осетин ты наш.
– А че не цыган? – ухмыльнулся.
– Разговорчики, – буркнул батя, убирая руки за спину.
Положенных две минуты истекли. Сарматский скомандовал грузиться в автобус.
На базе все по регламенту – оформили прибытие, отчитались, ознакомились с новым графиком. И разъехались на три дня.
Дома выкупался по-человечески. Сбрил ненужную растительность. Подстригся. Пробил по морозильнику – еды, привычно, как на осаду. Вытянул пельмени. Пока закипала вода, изучил оставленный Библиотекой список.
Толковая девка, не поспоришь.
Не просто накатала, что купить, а расписала – адреса магазинов, коды товаров, цвета. Чем не спецзадание? Координаты, объект, цели.
Поел, отоспался и на следующее утро взялся за работу.
Купил. Привез. Собрал. День прошел.
Вечером заехала мама.
Не успел открыть дверь, кинулась обнимать.
– Цел? – проверяла, походу.
– Хорош, мам. Все нормально.
– Ну, слава Богу!
Отстранилась, но прежде чем выпустить, еще раз оглядела, будто сверяясь с последними данными.
Через минуту уже занималась уборкой квартиры и воодушевленно делилась сводкой о пацане.
– Щекастый такой! Плечистый! Глазастый! Реснички – ой! Кулачки как у настоящего мужичка. Весь такой – ух! Вылитый ты! Спит хорошо, но ест каждые два часа. Благо, молока у Милы хватает.
У старших братьев по комплекту детей было, но я не помнил, как хоть один из них выглядел при рождении. А потому визуализировать то, что говорила мама – не мог. Честно признаться, мне казалось, что логика в ее словах хромала.
Хмуро, но кивал.
Мать застелила чистое белье и на нашем диване, и в кроватке щекастого. Что-то еще по квартире раскидала, передвинула, поправила.
А потом сунула в руки какие-то справки и скомандовала:
– Завтра в ЗАГС – делать свидетельство. С ним – в ЖЭК, регистрировать.
– Понял, – отбил, не задавая лишних вопросов.
И только на следующий день, стоя перед сотрудницей ЗАГСа, осознал, что пацану нужно имя.
– Ща, секунду… – выдохнул. – Надо свериться с базой.
Отошел в сторону и набрал Библиотеку.
– Алло… – голос глухой, слабый, немного дрожащий.
Я сцепил челюсти, потому что у самого под панцирем что-то затряслось.
– Я в ЗАГСе, – пауза. – Мне имя нужно.
Тишина, будто я звоню со съемок передачи «Кто хочет стать миллионером?» и интересуюсь дикими знаниями.
Фоном раздался рев. Детский. Но мощный, блядь.
По груди разметало какие-то искры.
– Би… – чуть не зарядил.
Как там правильно?..
– Люда?
– Сейчас… – шорохи перебило ее сбивчивое дыхание. – Малыш грудь потерял… Нервничает…
Меня слегка прошибло потом.
Выдохнул. Перехватил телефон поудобнее.
Из динамика доносились возня и тот же рев.
– Ну, тихо, тихо, мой хороший… Все, все… Держи… – голос Библиотеки уставший, но спокойный.
Прежде чем все стихло, под моими ребрами, в районе солнечного сплетения, что-то схлопнулось. По животу жар пошел.
– Проблема устранена, – отчиталась Люда.
Я кивнул, приходя в себя.
– Давай имя.
– Ты сам не хочешь выбрать?
– Не думаю. Вариантов даже нет.
– Ну… Может, Добрыня? Как тебе?
– Он че, прям жирный? – толкнул я слегка настороженно.
– Да нет же! – возмутилась Библиотека не на шутку, аж запыхтела. – Что ты такое говоришь?
– Следующий вариант.
Она посопела.
– Всеволод.
– Сева? Опять же… Если это здоровенный кот…
– Илья? Ярослав? Роман? Данил? Евгений?
– Добро, – остановил этот поток. – Пусть будет Всеволод.
Отключился. Сел заполнять. Через минуту снова звонить пришлось. Тупо, конечно. Забыл отчество Библиотеки.
Кое-как, но порешал все.
Вечером встретился с Жекой. Заглянули в бар. Там подсела какая-то. Тело свое требовало. Три недели в горах, хули. Мне даже пивная кружка эротичной казалась. Но вспомнил, что Библиотека чуть не истекла кровью, и как-то… Отложил, в общем. Тихо посидели и разошлись.
Четырнадцатого к назначенному часу явился на выписку.
Чувствовал себя не к месту. Не зона зачистки, хрен ли. Роддом. И я, как дурак на утреннике, с цветами – мать настояла, мол, обязательно. Отец же, как обычно, устроил показательное выступление – родня, офицерский состав, группа, несколько моих боевых товарищей.
И вся эта толпа, едва я вылез из тачки, разразилась оглушительным гулом.
– Ну что, батя? Готов?
– Молоток парень!
– Мужик!
Втянул воздух. Сцепил зубы. Морда кирпичом, но жар из-под кожи не выгнать.
Первой появилась Библиотека. Бледная, худая… Дубленка болталась. Может, кто и сказал бы, как с креста. А я вдруг вспомнил День Победы. Рожа еще сильнее запылала. Взвилось пламя и за грудиной. По натянутым нервам полетели молнии.
Шагнул к ней. Ткнул в щеку. Молча подал букет.
Когда отступил, дородная медсестра протянула мне синий конверт.
Я напрягся. Только ей, что ли, доверили нести «Добрыню»?