– Ик… – звук и характерное дерганье повторялись с такой точностью, будто он по секундомеру работал.
Я выдохнул, замедляя покачивания.
– Пережрал, значит, – констатировал, глядя на мелкого диверсанта чуть мягче. – Ну ты, котяра, кадр.
Посмотрел на него внимательнее.
Почему мама сказала, что на меня похож? Где, блядь, общее?
Нет, ну если только методом исключения, потому как на Библиотеку он еще меньше похож.
Красный. Сморщенный. Злющий. Кулаки сжал, будто сходу по печени втащить готов. Чисто мобилизованный из утробы.
Мозг не воспринимал, что вот это мелкое чудище – мой сын. Моя кровь. Моя ДНК.
Пока я переваривал, «Добрыня», как ни странно, уснул.
Ночью операция «Вам пизда, салаги» не только продолжилась, но и перешла в активную фазу боевых действий.
Мы с Библиотекой пробовали все, что мать по телефону советовала. Хер нам. Он тупо орал. Орал до рассвета.
Так повторялось каждую ночь.
Часов с десяти – начало атак. К полуночи – эскалация конфликта. К трем – полномасштабная война, без права на переговоры. К пяти – изматывающий финальный штурм. Только в шесть-семь часов Всеволод выдыхался, еще немного пыхтел, словно убеждаясь, что миссия выполнена, и отрубался.
Все бы ничего. По факту мы с Библиотекой выносливые, держали нагрузку. Но она – после полостной операции, а у меня – служба. Спать по два часа в сутки, а потом ехать в отряд, где от скорости твоих реакций зависит не только твоя жизнь, но и жизнь товарищей – мягко говоря, херовая затея. Когда выпадали ночные, было чуть легче мне и гораздо хуже Библиотеке.
Волей-неволей пришлось подключать родственников. Почти месяц у нас то теща кантовалась, то моя мама. Перекрывали посменно. Потом, когда более-менее влились в ритм, снова на автономку перебросили.
***
Последняя смена в отряде ебанула по всем фронтам – и по телу, и по психике. Мало того, что всю ночь на выезде работали, так еще и двухсотого привезли.
Припарковался во дворе. Заглушил мотор. Еще минут пять в торпеду тупил, чтобы отпустить все.
Вдохнул. Выдохнул.
Выбрался из машины. Двинул к подъезду.
Мозг на автомате выцепил женское тело. Взбодрился. Послал по организму ток. Только когда шухер довел до полного боевого, увидел коляску. Потом и Библиотеку узнал.
Что с башкой?
Сжав челюсти, направился к жене. Она как раз обернулась, заметила меня. Держал себя, глядя на нее, но по критическим уже раздуло пульсом.
– Только не говори, что сама коляску вниз волокла, – кинул с глухим нажимом, как только оказался рядом.
Она опустила глаза и покраснела.
– Не сама. Женьку просила.
У виска дернуло жестче.
Щелчок.
Пауза.
Вдохнул. Замер.
Кровь полетела агрессивнее. Забурлила в груди, словно там скрутился раскаленный сплав из труб.
Выдохнул.
Заглянул в люльку. Батон спал и мирно жевал свои губы.
– Опять всю ночь орал? – прохрипел очевидное. Понял по красным глазам Библиотеки, едва подошел. Но она не подтвердила. – Че молчишь?
– Потому что не хочу жаловаться. Он ведь не просто так плачет, – шепнула то ли раздраженно, то ли прям обиженно.
А может, с банальной усталостью.
Никогда ее не понимал.
Посмотрел в лицо. Невольно задержался.
Острым жаром дало о себе знать то, что загорелось, когда она рожала. Никак не удавалось загасить. Вину, что ли, тащил. Как не гляну, кислород заканчивается.
– Давай погуляю с ним, а ты иди поспи, – бросил сухо.
– Ну что ты! – выдохнула почти с возмущением. – Сам с работы…
– Да я на бодряке еще полдня буду. Тем более, следующая смена только утром.
Библиотека подняла глаза. Заскользила по моему лицу с инспекцией, которую обычно перед выездом проводит командир. Только под его напором я не реагирую. А под ее – дрогнула кожа. И выступили пики повсеместно, будто мороз на адреналин лег.
– Так ты же голодный. Я там укутала плов…
– Не голодный, – отбил коротко. И без лишних слов забрал коляску. – Иди, спи.
Заметив, как она разомкнула губы, собираясь еще что-то сказать, двинул в сторону парка, тем самым тупо лишив ее этой возможности.
Ночью – броня, автомат и штурм. Днем – коляска, сопящий «Добрыня» и укачивания. Разящий контраст.
Делал все, чтобы мелкий партизан не заметил отсутствия матери. Потому что если он поднимет вой, наряд вызовут на меня.
Благо, смена поста прошла без тревоги. Часа три катались.
Едва вошли в квартиру, Библиотека подскочила. Сонная, растрепанная, встревоженная – выбежала в коридор.
– Все в порядке? – спросила нервно.
– Ясное дело, – выдал, фиксируя взглядом беспокойно ходившую из стороны в сторону коляску. – Принимай бойца. Трапезничать желает.
Она сразу нырнула в люльку. Голосом в тот специфический шепот, который только для «Добрыни», ушла.
Я стряхнул озноб, сбросил кроссовки, стянул куртку и покинул территорию.
Выкупался. Побрился. Сделал все дела, включая ручное техобслуживание. Натянул штаны и футболку, которые Библиотека всегда подкладывала в ванную, чтобы не разгуливал по квартире в трусах.
Дисциплина, хули. Все по схеме.
Отправился искать свой плов.