Я опускаюсь на живот и осторожно отодвигаю нижнюю часть забора, в том месте, где проволока слегка растягивается. Я жалею, что у меня нет с собой кусачек, острые шипы цепляются за капюшон, но я упрямо ползу вперед, пока не оказываюсь на другой стороне.
Вскочив на ноги, я оглядываюсь.
Бревенчатые дома стоят близко к друг другу, словно замерзшие в объятиях друзья. Легкий дымок поднимается из труб и запах гари перебивает другой, более настойчивый.
С гулко бьющимся сердцем, я добегаю до первого тесного дворика и прячусь за небольшим сооружением, напоминающим квадрат. Я слышу, как переговариваются внутри куры и осторожно двигаюсь к крыльцу.
На небе тускло горят звезды, осуждающе глядя на меня сверху. Небольшой огрызок луны, похож на откусанное с одной стороны яблоко. Я стараюсь не дышать, когда тяну на себя ручку. Как я и думала. Не заперта. Я осторожно проскальзываю в дом и обвожу быстрым взглядом комнату.
Грубо сколоченный стол. Бинты на подоконнике рядом с кувшином с водой. Ничего необычного.
Я делаю еще один шаг и половица под моими ногами предательски скрипит. Я испуганно замираю на месте, превращаясь в статую. Кто-то стонет в глубине дома и опять всё стихает. Выскочив на улицу, я даю себе время подумать, завернув за угол, я прислоняюсь к стене.
Мне не удастся осмотреть все дома до рассвета. Кто-нибудь обязательно меня заметит.
Застонав, я окидываю взглядом улицу и едва не подпрыгиваю от радости. Иногда всё зависит от одной минуты. Одной детали, чтобы определить судьбу всего дела. Я вижу то, что не заметила сразу. Одно из окон освещает дрожащая свеча.
Если только не случилось что-то экстраординарное…
Я быстро пересекаю пустынную улицу и прячусь за большим корытом, наполненным дождевой водой. Мое дыхание учащается.
Кристаллизатор здесь.
Интуиция куда важнее других чувств. Я еще раз оглядываюсь, прислушиваясь и не заметив ничего подозрительного, выпрямляюсь. Медлить нельзя, я беру в руки вилы. Сойдет. Мой главный козырь внезапность. Не раздумывая больше ни секунды, я захожу в дом. Тишина. Внутри слишком жарко, от натопленной печи до сих пор палит жар и на спине сразу же выступает пот. Мерцающий свет свечи отбрасывает тени на грязный пол и покрытый паутиной потолок. Я беззвучно обхожу стопку дров, с силой сжимая деревянный черенок и сразу попадаю в единственную комнату.
Я вздыхаю с облегчением, она пуста.
Осторожно ставлю вилы и подхожу к столу. На пыльной поверхности лежит предмет, похожий на стеклянную колбу. На поверхности выдавлен трилистник. Я беру ее в руки. Внутри светится необычный алый цветок. Никогда прежде не видела таких.
Что-то во всем этом беспокоит меня.
Я убираю сосуд в шкатулку, набрав нужный код, и уже собираюсь уходить.
— Ты оставил его на столе? — яростно спрашивает мужчина совсем близко, и я лихорадочно оглядываюсь.
Быстро открываю окно, надеясь, что эта уловка сработает и прячусь в небольшую щель между стеной и покосившимся шкафом.
В комнату входят двое искаженных. Они высокого роста с неестественно длинными конечностями абсолютно голые с гибкими черными придатками, растущими из спины. Но одна из главных их черт — бесполость.
— Ты уверен, что оставлял кристаллизатор именно здесь?
Я напряженно слежу за передвижением самого крупного из них.
У него практически нет волос, только почерневшие язвы и красная, воспаленная кожа, слезающая с ран. Длинный нос покрывают страшные прозрачные нарывы. То, что я принимаю за грязь на полу, оказываются остатками его кожи.
Меня передергивает.
— Да, — отвечает другой, и подходит ко мне ближе.
Я сильнее вжимаюсь в стену, чувствуя его тяжелое дыхание на своей шее. Он склоняется над кроватью, на его спине отчетливо проступает гной. От запаха разложения и гниющей плоти меня начинают тошнить.
— Тогда где же он? — искаженный с силой отвешивает ему подзатыльник, — Ты ведь знал, что это наш последний шанс! — я удивленно моргаю, стараясь практически не дышать, все мои мышцы протестуют, но я не шевелюсь, боясь выдать себя, — Проверь здесь всё, — рявкает он, — Я пойду посмотрю на улице, может быть остались следы.
Я закрываю глаза.
«Если тебе страшно, — слышу я в голове голос отца, — представь себя в другом месте и страх уйдет».
Я знаю, что это не сработает. Никогда не срабатывало, даже в детстве. Но меня это успокаивает.
Я выглядываю из своего укрытия, искаженный присаживается на корточки и шарит рукой под кроватью. Я медленно двигаюсь вперед, онемевшие ноги держат меня в прямом положении и к ступням возвращается чувствительность.
