Сердце потерянное в горах (СИ) полностью

Я становлюсь с другой стороны, Клаус держится в тени. За куполом. Там внизу. Генетические гибриды. Ядовитый газ превратил их хрупкий организм в агрессивных существ. Они кутаются в лохмотья и таращатся на нас.

Я поворачиваю голову и замечаю на лицах, стоящих рядом со мной мужчин, отвращение и… Восторг. Не хватает огромного пестрого шатра и палатки с едой. Я прячу руки в карманы и заставляю себя стоять ровно. Терпеливо жду, когда этот цирк закончится.

— Вы должны знать, что мы делаем всё возможное, чтобы поднять уровень жизни в вашем мире, — говорит мой отец в микрофон, перед собравшимися огромный экран, демонстрирующий его в увеличенном размере, — Моя новая компания — это еще один небольшой шаг в сторону нового будущего, — убедительно продолжает он, если бы я его не знал, то верил бы каждому его слову.

Внизу раздается недовольный рокот, стражники не спускают с толпы глаз, держа оружие наготове. Меня передергивает от мысли, что они пустят его вход.

— И я рад сообщить…, - он смотрит на меня и подзывает к себе, сенатор толкает вперед Эмму.

От дурного предчувствия у меня сжимается желудок, что-то давит в груди, но я автоматически переставляю ноги.

— Теперь наши усилия будут удвоены, — отец кладет тяжелую ладонь мне на плечо. — Благодаря союзу моего сына и дочери сенатора, полномочия корпорации возрастут! — дроны снимают каждую эмоцию на наших лицах, транслируя всё в прямой эфир.

Отец с силой сжимает руку, взгляд его прозрачно-голубых глаз приказывает мне не делать глупостей.

Я весь каменею, до меня, наконец, доходит:

Отец ненавидит меня до такой степени, что готов пойти на всё, чтобы испортить мне жизнь. И теперь, наконец, ему это удается.

Эмма спокойно встречает эту новость и я понимаю — она знала. Они все знали, выставив меня полным дураком. Сенатор протягивает мне ладонь и я машинально пожимаю ее, не прекращая улыбаться.

— Я очень рад, что ты войдешь в нашу семью, — говорит он мне, я киваю, не чувствуя ничего, кроме злости.

Собравшиеся кидаются поздравлять меня и Эмму, словно получают какой-то невидимый сигнал. Хлопают меня по плечу, грозят пальцами и ухмыляются.

— Будущее прямо перед вами, — как ни в чем не бывало продолжает отец, шум вокруг нашей помолвки стихает. На огромном экране появляются уютные аккуратные домики с ухоженными садами и детской площадкой, — И это скоро станет вашим, — эффектно заканчивает он свою речь.

Я смотрю вниз.

Измененные, как завороженные, следят за происходящим на экране. Стоит тишина, я слышу только, как быстро бьется мое сердце.

Может быть, Клаус был прав и надежда самый лучший способ управлять людьми.

Дисплей гаснет и все начинают расходиться, тихо переговариваясь между собой. Впереди я вижу длинное платье Эммы. Стражники сопровождают ее, и дают приблизиться к ней. Я поджимаю губы.

— Как вам удавалось столько времени хранить свой роман в секрете? — набрасываются на меня журналисты, как только я спускаюсь со стены.

От вспышек у меня начинают болеть глаза. Проекция неба меняется. Солнце садится и по периметру зажигаются фонари. Стражники возвращаются на свои посты.

— Сам удивляюсь, — честно отвечаю я, краем глаза слежу за отцом, который беседует с сенатором.

— Когда будет происходить обряд? — интересуется еще один корреспондент.

Я вздрагиваю, не знаю, что отвечать.

— Дайте им время насладиться друг другом, — приходит на помощь Клаус, — Вы же сами знаете, ритуал требует особенной подготовки, — он подмигивает журналистам, раздаются понимающие смешки.

Он уводит меня в сторону беспилотника и я скрываюсь в салоне.

— Сукин ты сын, — набрасываюсь на Клауса, как только он усаживается на место, — Ты обо всем знал, — меня начинает трясти от едва сдерживаемого гнева.

— Следи за своим языком, — он окидывает меня ледяным взглядом, — Союз выгоден вам обоим и если ты включишь мозги, то поймешь это раньше, чем натворишь глупости.

Но если я надену на палец Эммы свое кольцо и поклянусь в вечной верности и любви.

Никто из нас до конца жизни не сможет развестись.

Если, конечно, кто-нибудь из нас не сделает одолжение другому и не покинет этот мир раньше.

Я чувствую, что сейчас взорвусь. Дверь резко открывается и в салон забирается отец.

Вот кого бы я хотел видеть в последнюю очередь.

— Выйди, — приказывает он и ждет, когда Клаус удалится, — Я знаю, что для тебя это шок.

— Правда? — едко интересуюсь я, — Неужели ты заметил, поздравляю.

— Давай без истерик, — морщится отец и я сжимаю пальцы в кулак до хруста, больше всего на свете, я хочу врезать отцу, чтобы стереть снисходительное выражение с его лица, — Вы дадите друг другу то, что оба хотите, — уже второй человек говорит об этом.