Он подошел совсем близко, бережно дотронулся до моей щеки в том месте, куда сам же недавно нанес удар. Темные глаза блестели, в них играла сила. Он казался неуязвимым, и я подумала, что убить его, видимо, непросто, даже невозможно. В памяти зазвучал голос матери.
– Завтра долгожданный день нашей свадьбы, принцесса, – Комизар поцеловал меня в щеку. – Я предлагаю начать все с чистого листа.
Нежность поцелуя удивила меня, ведь сейчас у спектакля не было зрителей.
Еле дождавшись, когда он уйдет, я стала обследовать каморку, надеясь, что обнаружу незаметную в темноте мебель, например комод или шкаф. Но ничего не обнаружила. Четыре оконца-бойницы были шириной в ладонь, а сами «покои» напоминали размером тот чулан, куда меня бросили в первый день. Кровать и массивный сундук занимали почти все пространство. И он смеет говорить о любви и жизни «с чистого листа»? Я почувствовала себя орудием Комизара, его рабочим инструментом, брошенным в сарай за ненадобностью.
При тусклом свете я начала перебирать одежду, которую Астер, Ивет и Зекия принесли сюда и аккуратно уложили в сундук. Я внимательно обследовала каждую складочку, каждый шов и карман, но ножа не было. Видимо, размышляла я, теряя надежду, Каланта передумала и успела забрать его. Я еще раз осмотрела все, платье за платьем – безуспешно. Ни среди одежды, ни в углах сундука кинжала не было. Я пошарила под матрасом – и там ничего.
Я бросилась в противоположный угол каморки, где на низком табурете стоял ночной горшок, закрытый крышкой. Открыв ее, я сунула руку в темное отверстие – и пальцы нащупали что-то острое. Астер в совершенстве постигла особенности жизни в Санктуме.
Как я и ожидала, утро выдалось тихим, безветренным. Я не сомневалась, что это Комизар каким-то образом договорился с неведомым мне богом погоды, и была уверена, что наверняка этот бог еще и вынужден будет заплатить за заключенную сделку.
Всю ночь я ворочалась и, кажется, вовсе не сомкнула глаз. Кое-как дотянувшись до ставни, я приоткрыла ее, и в каморку ворвалась струя ледяного воздуха. Сквозь маленькое отверстие хлынул ослепительно яркий свет. Когда глаза немного привыкли, я выглянула – и ахнула, пораженная увиденным. Все крыши, парапеты, каждый дюйм земли были покрыты толстым белым ковром. Это было прекрасно, но я испугалась. Насколько снег замедлит наш побег?
Раздался стук в мою дверь. Открыв, я увидела на полу поднос с сыром и хлебом и услышала в коридоре торопливо удаляющиеся шаги. Кто бы ни позаботился обо мне, он явно не хотел попадаться на глаза Комизару. Я съела все до последней крошки, понимая, что неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз. Затем я стала одеваться – как и сказал Рейф, я натянула свои штаны для верховой езды и рубаху с длинными рукавами. Мало того что в брюках удобнее в седле, они были намного теплее платья. На рубашке был вырван клок там, где дернул Комизар. Приладив лоскут на плечо, я закрепила его перевязью Вальтера.
Город начинал просыпаться.
