Как ни хотелось мне принять наконец желанную ванну, на самом деле цель у меня была другая: лучше познакомиться с устройством Санктума. К тому же я знал, что баня размещается ближе к башне, где в комнате Кадена жила Лия. Хотя я уже пользовался определенной свободой передвижения, на посещение отдаленных частей Санктума, да еще в одиночку, эти послабления не распространялись. Отвлекая внимание Ульрикса безобидными вопросами, я запоминал дорогу, по его ответам пытаясь сообразить, какими проходами и коридорами здесь пользуются особенно часто и куда они ведут. Ульрикс, хоть и кипятился, оказался весьма полезен.
Я открыл дверь ванной комнаты, где, как и было обещано, обнаружил ванну, наполненную водой. Я опустил в нее руку. Горячая? Скорее, чуть теплая, но и то было счастьем после всех этих дней, когда я мог только ополоснуться в тазу с ледяной водой. Здесь же нашлись мыло и полотенце. Ульрикс, должно быть, в восторге от собственного великодушия.
Торопливо сбросив одежду, я первым делом вымыл голову, ожесточенно оттирая грязь с лица и волос, потом окунулся и приготовился блаженствовать. Но вода стремительно остывала, пришлось поторопиться, пока она не стала совсем холодной. Я вытерся и уже успел наполовину одеться, как вдруг почувствовал чьи-то руки на голой спине.
Я обернулся… это была Лия. Она притиснула меня к стене.
– Как ты сюда попала? – спросил я. – Ты не должна…
Она обеими руками притянула мое лицо к себе и стала целовать, долго и нежно, перебирая пальцами мои мокрые волосы. Я отстранился.
– Уходи, скорее. Сюда могут… – но тут наши губы снова соприкоснулись, жадные, горячие, они говорили совсем не то, что я только что попытался выразить словами. Забыв обо всем, я обхватил ее за талию, стал гладить по спине, наверстывая все потерянные дни, все то время, когда мне так мучительно хотелось обнять ее.
– Меня никто не видел, – выдохнула она между поцелуями.
– И все же.
– Я слышала, как Ульрикс сказал, что вернется через два часа, да и меня сейчас никто не должен хватиться.
Наши тела будто спрессовались. В ее поцелуях я чувствовал безрассудство, смешанное с отчаянием. Лия горячо, как в бреду, нашептывала мне о дальних холмах Венды, которые она видела, бескрайней стране, где мы могли бы затеряться.
– На несколько дней, даже если повезет, – отозвался я. – Этого недостаточно. Я хочу провести с тобой долгую жизнь.
На миг она поникла, словно мои слова вернули ее к нашей реальности, потом прижалась щекой к моей груди.
– Что нам делать, Рейф? – заговорила она. – Прошло уже двенадцать дней. Еще неделя-другая, и вернутся гонцы с вестями о том, что король, твой отец, пребывает в добром здравии.
– Перестань считать дни, Лия, – посоветовал я. – Так ты сойдешь с ума.
– Знаю, – простонала она и отступила, упершись глазами в мою обнаженную грудь. – Оденься, а то простудишься.
Рядом с ней мне нисколько не было холодно, но я поднял рубашку и надел. Лия помогала мне застегнуть пуговицы, и каждое касание ее пальцев обжигало мне кожу.
– Как ты выбралась из своей комнаты? – спросил я.
– Там есть заброшенный подземный ход. Ведет он недалеко и выходит в слишком оживленные места, так что по большей части бесполезен, но иной раз возможность подворачивается сама собой.
Казалось, ее совсем не беспокоит то, как она будет возвращаться к себе, но меня это волновало. Лия прижала палец к моим губами и велела, чтобы я замолчал, не тратил наше драгоценное время на пустые разговоры – да и не о чем тут переживать.
– Я же говорила тебе, что умею быть незаметной. За много лет я достигла в этом искусстве совершенства.
Я запер дверь и переставил пустые ведра со скамьи на пол. Сев рядом, мы шепотом обменялись последними новостями. Уютно устроившись в моих объятиях, Лия рассказывала о поездке по окраинам Венды, о том, что люди там такие же, как и везде, просто люди, пытающиеся выжить. Совсем не чудовища, говорила она, добрые и любопытные, совсем не похожие на членов Совета. Я в ответ поделился сведениями о расположении проходов, добытыми у Ульрикса, но умолчал еще кое о чем, например, об оружии, которое мне удалось от всех утаить. Я ведь видел, каким огнем горели глаза Лии, когда она рассказывала, как кралась по подземельям Санктума. Она стала свидетельницей жестокой расправы над братом, и я не мог винить ее за жажду мести, но не хотел, чтобы она раньше времени попыталась раздобыть нож или меч.
Лия толкнула меня в плечо, заставив лечь на спину, и я, забыв обо всем, потянул ее за собой. Я хотел ее больше самой жизни. Опустив глаза, она провела пальцем по моей скуле.
– Принц Рейфферти, – пробормотала она, с любопытством глядя на меня, словно пытаясь понять, кто же я на самом деле.
– Дома в Дальбреке меня обычно звали Джаксоном.
– Но для меня ты навсегда останешься Рейфом.
– Тебя все еще огорчает, что я не крестьянин?
Она улыбнулась.
– Тебе еще не поздно научиться выращивать дыни.
