- Ну, то-то, и не пяль глазищи, я ведь не какая-нибудь заморская птаха. - И, входя в свою новую роль хозяина селения и обращаясь уже ко всем, заявил с неожиданными властными нотками в голосе: - Слышали все господина Чапинского? Это приказ боевой, военный, по указанию фюрера. Завтра чем свет за работу. Пять пудов на каждого человека - вот норма. Принимать зерно буду лично сам. Понятно?
И опять собрание ответило гробовым молчанием.
- Ну, вот и прекрасно... А теперь - марш по домам! - скомандовал Чапинский.
* * *
Была уже полночь, а Борис Простудин все ворочался с боку на бок в постели и никак не мог заснуть. "Фашисты грабят страну, превращают нас в рабочий скот. И почему я должен на них работать? - с возмущением думал он. - Вот подберу себе надежных ребят и уйду в лес, буду воевать. Интересно, как посмотрит на это комсорг? Надо сейчас же выяснить..." Он соскочил с кровати и начал быстро одеваться.
- Ты куда? - спросил со своего места дед.
- Спи, дедушка, спи. Я на минутку к Вале Скобцовой, - ответил Борис и тут же скрылся за дверью.
Разбуженная резким стуком, Валя мигом подлетела к окну.
- И какому это бесу не спится ночами? - не поднимаясь с кровати, проворчала ее мать.
Стук повторился.
- Кто там? - спросила Валя.
- Это я, Борька.
- Безумный, и надо же так напугать! - раскрывая окно, сказала Валя. Что случилось?
- А ты разве не знаешь? Приказано завтра убирать хлеб и сдавать его немцам. Нам надо что-то делать.
- Ты просто сумасшедший. Об этом можно бы посоветоваться и завтра, не обязательно ночью.
- Есть у меня одна думка. Я считаю, оставаться в деревне сейчас вообще нельзя... Хочу уйти в лес.
- Один?
- Почему один? Найдутся и другие.
- Без всякой подготовки разве можно? Горячишься ты, Боря. В лес уйти не трудно, но будет ли толк?
- А здесь сидеть какой толк? Чего ждать и сколько ждать? Я давно уже готовлюсь, накапливаю оружие. Два раза ходил в Кукаринский лес, где шли бои. Удалось подобрать три винтовки, пистолет, несколько гранат, ящик патронов. Это что-нибудь да значит?
- А ты не врешь? - обрадованно спросила Валя.
- Странно! Не буду же я тебе креститься.
- Молодец, Борька, это просто здорово! Завтра же я посоветуюсь с ребятами.
- А с кем?
- С Виктором, с Любой...
- И с Нонной, тоже.
- Нет, Боря, с ней советоваться не буду. Не попутчица она нам. С ней надо быть осторожнее... Поговорю еще с Сидором Петровичем.
- Хорошо, - сказал Борис и, помедлив, добавил: - Значит, договорились?
- Договорились.
Валя в темноте подала ему руку, а он, чувствуя, как остро заколотилось сердце, долго не выпускал ее из своей руки. Затем, пересилив себя, горячо прошептал:
- До встречи, Валя. - И, выпрыгнув через окно на улицу, скрылся в ночной мгле.
* * *
После того как Сидора Еремина объявили заложником, его не покидало ощущение, что вот-вот должна случиться какая-то непоправимая беда.
Вечером того же дня, когда приезжал Чапинский, Сидора на улице встретил Яков Буробин и усмехнулся ему прямо в лицо.
- Ну, вот и кончилось твое правление, Сидор Петрович. Теперь будешь плясать под мою дудку.
- Я век ни под чьи дудки не плясал и плясать не собираюсь, - сказал Сидор.
- Ишь, какой гордый! - нараспев произнес староста и уже совсем нагло заявил: - Теперь вся власть моя. Что захочу, то и будешь делать.
- Поживем - увидим, - сказал Сидор. - Я ведь не из тех, кого легко запрягают в любые сани.
- А я не из тех, кто отступает от своего, - сказал староста. - Если нужно, запрягу любого, и будет по-моему, сила-то на моей стороне. Но могу и по-хорошему.
- Это как же? - спросил Сидор.
- А вот как. Будешь помогать мне наводить порядок в деревне, смотреть за общественным хозяйством - возьму тогда на поруки.
- Не продаюсь, Яков Ефимович. Не на того нарвался.
- Спасибо за откровенность, но только не забудь - кто ты есть... Ты есть заложник, - многозначительно произнес староста.
"Плохое это слово - "заложник", - размышлял по дороге к дому Сидор. Видно, человеку с таким клеймом немцы в любую минуту могут пустить пулю в лоб или накинуть петлю на шею". Сидору вспомнился день третьего июля, когда в правлении колхоза он с другими активистами слушал по радио обращение товарища Сталина к советскому народу, призыв мобилизовать все силы для отпора врагу как на фронте, так и на временно оккупированной фашистами советской земле.
"Да, надо действовать, - думал Сидор. - Но как? С чего начать?"
И вспомнилось, как однажды, еще в первые дни войны, пришла к нему Валя Скобцева. "Я к вам, как к парторгу, - сказала она. - Мы, комсомольцы, хотим знать, что нам делать. Нельзя же сидеть сложа руки и ждать прихода оккупантов!" Тогда Сидору слова девушки-комсорга показались наивными. Он ответил ей, что немцы сюда, на Смоленщину, не дойдут, что вообще скоро их вышвырнут вон. Сидор крепко переживал необдуманный разговор со Скобцевой.