Но это были не прежние слезы безысходного горя, а слезы переполнявшейее душу радости. Она прижала к себе Коленьку и прошептала:
— Соколик ты мой родненький, зернышко ты мое кровное, вся надеждатеперь только на тебя, милый ты мой!
— А когда придет папа? — не унимался Коленька.
— Скоро, как только кончится война.
— А разве... — и не договорив, Коленька вопросительно уставился намать.
— Да, милый, война еще продолжается. Только она теперь далеко от нас.
— Любушка тоже будет жить с нами?
— Будет, сыночка, куда же ей деться, — машинально ответила Марфа, ивдруг сердце ее снова болезненно заныло.
Убогая землянка угнетала ее, казалась беспросветной ямой. Она рваласьиз нее на волю. Вскоре пришла к ней Татьяна Скобцова — Валина мать, иМарфа поселилась в ее доме.
Чем дальше уходил фронт, тем больше стекалось в деревню людей:возвращались с победой партизаны, спешили домой изгнанные из родных местколхозники.
По привычке по ночам чутко прислушивалась Марфа к каждомупостороннему шороху. Она ждала Игната; он обещал быстро вернуться домой.«Он обязательно придет, я это знаю. Но что с Любой?» Мысль о ней, как ипрежде, пугала ее. Марфе трудно было представить себе будущее дочери,такой еще молоденькой и одинокой, с ребенком на руках.
В один из часов раздумья над судьбой дочери Марфа увидела, что напороге дома появилась Валя Скобцова. Она была худа, изможденна. Словнообезумевшая, бросилась Валя к своей матери на шею и судорожно обняла ееюнкими дрожащими руками, а та, глотая слезы, взволнованно повторяла:
— Милая девочка, жива, вернулась...
Эта встреча разволновала и Марфу. Она крепко обняла Валю, и ей в этуминуту больше всего на свете захотелось вот так же сжать в своих объятияхЛюбу, забыть тягостное прошлое, ни о чем ее не пытать и не расспрашивать,а лишь бы чувствовать ее на своей исстрадавшейся груди.
Уже вечером, в доме, за небогатым столом, Марфа со страдальческойнадеждой спросила Валю:
— Валюш, о моей-то Любушке ты ничего не слышала?
— Нет, Марфа Петровна, где же мне слыхать было. Сережу Горбунова,моего напарника, говорят, казнили. От меня фашистам ничего не удалосьузнать. Документы у меня были в порядке, а письмо для райкома яперепрятала в галошу и успела сбросить ее с туфли, когда немцы кинулись вмою сторону. Никому в голову не пришло подбирать грязную худую галошу, амне это, видно, спасло жизнь.
Валя рассказывала о пережитом и плакала, не стыдясь своих слез.Вместе с ней плакали мать и Марфа.
В деревне никто не знал о горе, свалившемся на Зерновых. Не зналаничего и сама Марфа. С долгим терпением ждала она весточки от мужа идочери, надеялась на их возвращение, и эта надежда поддерживала ее. Вместес односельчанами Марфа работала в поле. Как, бывало, в молодые годы, онабрала лукошко с рожью, старательно рассеивая ее по свежевспаханной земле,тихо приговаривала:
— Расти, матушка, расти, радуйся, расти, кормилица...
Зато Коленьку ни на минуту не покидало чувство ликования. С утра довечера бегал он с товарищами, играл в войну, устраивал засады,маскировался, как партизан, в укрытиях. Однажды вместе со своимисверстниками он умчался на ближайшую опушку леса. День был пасмурный.Затянутое серыми облаками небо хмурилось, будто обеспокоенное чем-то.Детишки, бегая и резвясь, собирали отстрелянные гильзы, обшаривали кусты истарые полузасыпанные окопы. На глаза попался металлический предмет,чернеющий в сырой земле. Глаза ребят загорелись: «Что это такое? Зачем онздесь? Для чего запрятан?» Самый старший принялся быстро его откапывать. Ивдруг раздался грохот.
Когда на опушку прибежали женщины, они увидели свежую воронку.Парнишка подорвался на мине, а Коля с двумя ребятами, отброшенные взрывнойволной, лежали на глинистом бруствере окопа в бессознании.
* * *
После освобождения района Виктор Хромов по рекомендации Семена Комовабыл избран секретарем райкома комсомола. Эта новая для него работа почтине оставляла свободного времени. Надо было мобилизовать молодежь наукрепление колхозов, разрушенных захватчиками, восстанавливатькомсомольские организации. В своем родном селе на должность комсорга онпорекомендовал возвратившегося из госпиталя после ранения БорисаПростудина. Но не покидала Виктора мысль о судьбе Любы. Обо всем, чтопроизошло с ней и с ее отцом, никто еще в деревне не знал. Да и как обэтом сказать Марфе?
Виктор пришел к председателю колхоза Сидору Еремину, пришел засоветом к партизанскому комиссару. Держать Марфу в неведении и дальше былонельзя.
И случилось так, что страшная весть о гибели Игната и Любы пришла кЗерновой в тот день, когда на опушке леса разорвалась брошенная немцамимина. И то новое горе сломило, казалось, вконец и без того разбитуюнесчастьями Марфу.
Целых полгода провела Марфа возле сына в областной больнице. ЗдоровьеКоленьки шло на поправку. Все это время Марфа работала в прачечной прибольнице.
Накануне выписки сына в больницу приехал Еремин.
— Вызвали на совещание председателей колхозов, вот решил проведать, —сказал он. — Как с сыном-то?
— Слава богу, Сидор Петрович, выписывают.
