И тут она неожиданно вспомнила, что не только ей пришлось пережить потрясение. И Сина должна признать: то, что она дочь Короля Сорокатысячи Ног и Саяры Песчаной с сердцем самого бога Ора-Ли-Ра в груди, потрясает ее, но с этим она рано или поздно смирится. Она воин и намного сдержаннее относится к такому роду знаний. Скорее всего, Гилем расскажет им теперь намного больше, когда восстановит татуировку и силы. А вот Илай сидел потерянный и опустошенный после всего произошедшего. Сина даже боялась думать о маме Илая и надеялась дождаться разъяснений от Гилема. Илай совсем не был похож на Саяру из прошлого. Он наивный, добрый и заботливый. Всегда мечтал о судьбе фермера, хотел провести бо́льшую часть жизни спокойно. Он противился той мощи, которой наделили его предки. И боялся проклятия собственной силы в виде костра и пожара.
– Знаете… – заговорил Айон. – Я только одного не пойму. Если Саргон имеет какие-то силы, связанные со временем… То почему он вообще отпустил нас к хранителю Дэвлину в руки? И пришел спасать, когда мы находились в шаге от гибели?..
Ответа на его вопрос, очевидно, ни у кого не нашлось. Лишь Азель, поджав губы, отвернулся в сторону.
– Немыслимо…
Дэвлин стоял без руки, в человеческом обличии. Он не стал искать легких путей, понимая, что мог задеть Саргона лишь своей сильнейшей атакой на уровне костра. Каждый его взрыв был эквивалентен сотне обычных, которые он создавал искрой. Кто мог спастись, находясь в его эпицентре, Дэвлин и вообразить был не в силах. Однако это та реальность, с которой ему пришлось столкнуться. Целый и невредимый перед ним стоял Саргон. Он выглядел так, будто только-только вступил в бой. Хранитель теперь понял, почему король первого материка, при всей его ненависти к Саргону, не начинал с ним войну. Его взрыва хватило бы для уничтожения половины Аден-Нирана разом, но ему не удалось оставить на враге и царапины. Хранитель упал на колени и зарычал. Саргон медленно шел к нему.
– Ты хорошо постарался. Причина, по которой я пытаюсь переубедить тебя, – это твоя… слабость, – начал он пояснять. – И нет, я вижу, кто ты. Я знаю, на что ты способен примерно в девяносто девяти случаях из ста. Такое редкое пламя, и ему суждено развеяться над пустыней. Когда еще родится человек с твоими силами? – он остановился в пяти метрах от хранителя. – Я привык общаться и переубеждать упертых сотни лун. С моей Саярой вам все равно не сравниться…
– Кто перед тобой не стоит на коленях? – прохрипел истекающий кровью хранитель.
– Несколько человек могут быть серьезной проблемой для меня, – Саргон улыбнулся. – Например, архитектор. Настанет день, и мне придется наблюдать за событиями внимательно, а не как я делаю это обычно – сквозь пальцы. Ты слаб не потому, что тебе не хватает уникальности искры или я неподходящий соперник. Ты не знаешь, ради чего сражаешься. Вы – люди настоящего – потеряли причину сражаться, когда закончилась Великая Война. Меня не может победить тот, кто не знает, зачем он сражается.
– Я пообещал развеселить тебя, – безумно улыбнулся Дэвлин. – Поэтому я все же воспользуюсь одним трюком, и посмотрим… Достаточно ли я силен. Только два человека знают о моем пожаре…
– Огорчу тебя. Есть еще парочка людей, просто их не знаешь уже ты, – Саргон отступил назад. Его глаза горели голубым.
– Великий Пожар. Космос. Первый крик ночного неба.
Грудь Дэвлина треснула. Как ранее его глаза, все тело начало разрушаться. Пока его физическая оболочка не превратилась в черный порошок. Он развеялся, подобно праху на ветру, но вместо того, чтобы окончательно исчезнуть, начала подниматься буря. Песчаные не удивили бы Саргона, но черная пелена, похожая на дым, вызвала улыбку. Она росла, переливалась странным фиолетовым и синим свечением. Со стороны могло показаться, что он попал в настоящее грозовое облако. Король Сорокатысячи Ног посмотрел себе под ноги и не нашел там опоры в виде песка. С осознанием этого исчезло и чувство равновесия, его будто подвесили на веревке и заставили раскачиваться из стороны в сторону. Потоки черного пепла окружили его, он падал и взлетал, не видя куда. Но при этом, несмотря на пугающую ситуацию, Саргон оставался спокойным. Даже радостным.
– Невероятно… Я не встречал никого с силой небес уже так давно. Последний, кого я убил, мог создать настоящее солнце прямо у себя на ладони, – разговаривал сам с собой Саргон. – А ты владеешь их истинным мастерством.
– Мой пожар позволяет создать чувство вечного падения, дезориентируя противника в пространстве. Пока я не завершу использовать пожар, ты будешь болтаться в воздухе. Разрушение искры позволит сделать этот эффект постоянным. Я не смогу убить тебя, но позволю завершить начатое кому-то другому. Все равно… я не жилец, как ты говоришь, – поведал о своих планах Дэвлин, хотя Саргон уже и так был в курсе.
