Сердце пустыни полностью

– А ты знаешь, почему Меладея или я, стражи, что выступали за контроль силы и полное ее подавление, не убили вас в ту же секунду? – Саргон кровожадно улыбнулся. – Тебе не кажется, что намного логичнее убить принца прямо здесь и сейчас, развеять угрозу над Виарумом? Вас могли убить и Энида с Мики. Он у меня второй номер.

– Что?.. – прошептал Айон. Эта идея не приходила в его голову. Если не считать последний бой Меладеи, она и правда, зная его искру, не убила его на месте.

– Вы уже в курсе, что на седьмом материке знак? И он не завершен, – Саргон встал со своего камня и направился к путникам. – Снять его могут трое в Виаруме: существо, владеющее силами архитектора, существо с силой легендарного принца и тот, кто поставил этот самый знак или его смерть. Однако в прошлом… архитектор не раскрыл своего истинного потенциала. Единственный страж, что обладал лишь костром и не уступал остальным по силе. Даже пламени камня первого материка не хватило, чтобы достаточно разжечь силу искры архитектора. Планировалось, что его силами знак на седьмом материке будет завершен окончательно. Но он так и не достиг пожара. Погиб.

– Что могло убить архитектора? – нервно усмехнулся Гилем.

– То, что чуть не уничтожило всех людей и насекомых разом, то, что спасло Древо Жизни, то, что разрушило камень первого материка, – Саргон остановился на мгновение. – Любовь. Архитектор влюбился в Океан.

– Что?! – лицо Айона перекосило. – Меня убил Океан?

– Во-первых, не тебя, а того, в ком содержалось твое пламя, – уточнил Саргон. – Во-вторых, Океан тебя не убивал. Океан – Экадор… Сам погиб. Все они погибли. Был ли у них выбор? Сейчас мы: я, Меладея, Лея и Ранцикус – пришли к выводу, что нет. Мы всегда ждем перерождение архитектора, чтобы позволить ему наконец-то завершить ритуал и навсегда запечатать седьмой материк. Но всегда есть… проблемы.

– А почему тогда все хотят меня убить-то?! – застонал Айон.

– Одни не верят, что ты займешь верную сторону, другие планируют с помощью твоей силы разрушить знак на седьмом материке. Проклятие поставил… – тут рот короля резко захлопнулся. – Как видите, я не могу вам сказать. Та битва завершилась тем, что на губах всех стражей стоит знак. Но мы не так глупы, уже готовимся к тому, что этим двум идиотам удастся преуспеть.

– Двум? – Гилем наклонил голову. – Значит, вы в большинстве?

– Это сложно назвать большинством, – Саргон похрустел шеей. – Там такое творилось… Поверьте, лучше бы знак с губ стражей никогда не спадал. Эти знания того не стоят. Марил ходит по всему миру и собирает их. Я не смог ее отговорить. Она в опасности, но слишком упряма и сильна.

– Легче дать ей умереть, чем подчинить, – согласилась Сина, и Саргон закусил губу.

– Отлично сказала, – Король Сорокатысячи Ног посмотрел на Мики. – Думаю, вам пора отдохнуть. Я и так рассказал вам слишком много под светом лун. Вы устали. Продолжим завтра, когда луны взойдут вновь.

– Подожди, ответь на вопрос! – сказала Сина, шагнув вперед. – Если сердца Ора-Ли-Ра больше нет, получается, стражи смогут захватить искру Айона? И нет никакого шанса спасти его от проклятия?

– Я… – Саргон долго смотрел на Сину. – Я не говорил, что сердце Ора-Ли-Ра уничтожено. Я сказал, что его нет в оазисе, – он усмехнулся. – Об остальном мы поговорим завтра. Больше я говорить сегодня не намерен.

Никто не осмелился спорить.

– Мне кажется, зря ты им рассказал обо всем, – раздался голос Азеля в темноте. – Последствия могут быть катастрофическими.

– С чего это? – Саргон хмыкнул. – Рано или поздно они все равно обо всем узнают. Лучше не скрывать от них знания. Обычно это заканчивается очень и очень плохо.

Был полдень, и вся команда, несмотря на защиту купола, завернулась в одежду госпожи Марил и пошла под присмотром Мики исследовать руины города. Азель притворился, что у него болит голова из-за перепада температуры, и остался в отведенной им для ночлега гробнице. Как только он ни выкручивался, чтобы Риса не осталась с ним. Спасло ее же любопытство. Он примерно сто тысяч раз сказал ей, что не о чем беспокоиться, и она может идти с остальными. Азеля совсем не интересовали руины, как и история первой столицы насекомых. Гилем тратил слишком много пламени, даже глядя перед собой, поэтому максимально старался контролировать костер и полагаться на знания Мики. Никого другого из приближенных Саргона они не встретили. Те по его поручению отправились проверять настроение людей и насекомых в городах из-за приближающегося очередного договора о мире. Поэтому, как только команда ушла достаточно далеко, Азель поднялся со своего спального места и, нацепив недовольное выражения лица, отправился на личную аудиенцию.

– Включи свет. Не понимаю твоей привычки сидеть в темноте, – строго сказал дипломат.

– На этом материке и без того слишком много света – везде, – Саргон хлопнул в ладоши, и в тронном зале вспыхнули факелы. – Азелин, ты с возрастом становишься все вреднее и вреднее. Мы не потеряли свою любовь к жизни, почти не изменившись с тех лун.