Книгописец застыл с открытым ртом. Он представлял себе совсем другую картину. Такое легендарное место, как Центральный оазис, воображение рисовало ему огромным озером с чистейшей водой, по краю которого расположилась мелкая растительность, несколько пальм, а свет играет на водной глади. Возможно, за столько лун Король Сорокатысячи Ног даже обустроил это место своеобразными шатрами, столами, стульями…
Вместо этого он увидел небольшое водное пространство, диаметром максимум в десять метров и заполненное не чистейшей водой, а грязью. Словно гончаров со всего мира заставили вымыть здесь руки и ноги. Гилем повернулся к команде, потом к Мики и захлопал глазами. Он сделал шаг, потом еще один и в итоге сорвался на бег, сразу падая на колени рядом с Центральным оазисом. В мутной воде он не видел даже своего отражения. Книгописец опустил палец и убедился, что загрязнение вызвано самой обыкновенной глиной.
– Ничего не понимаю… Ты же сам сказал, что компас чистых вод ведет к Центральному оазису. Зачем называть так компас, если это не соответствует действительности. Мики, ты опять нам врешь? – Гилем развернулся к нему, и все также уставились на их проводника. – Какие секреты ты хранишь?
– А кто тебе сказал, что сердце у богов без порока? – послышался низкий насмешливый голос за спиной.
Гилем медленно повернул голову, даже без костра зная, кого он там увидит. На него смотрел мужчина, сидящий на камне. Смуглокожий, высокий, с длинными волосами, сплетенными в десятки небольших кос. Он со скучающим видом осматривал книгописца. Его глаза блестели голубым светом в ночи, и от него веяло силой. Не нужно быть оборотнем, чтобы почувствовать его давящую ауру. Из одежды на мужчине была небольшая юбка, напоминающая ту, что носили девушки. А вот украшений он надел так много, что даже ночью от их блеска приходилось щуриться и прикрывать глаза ладонью.
– Молодец, Мики, довел их наконец-то до первой столицы – и лунного цикла не прошло, – Саргон улыбнулся. – Я уже думал, умру тут со скуки.
– Вы-то умрете, ага, – Мики кивнул. – Вы же сами дали задание: максимально скрываться и позволить им дойти до вас самостоятельно. Так что ни минутой раньше, ни минутой позже – принц Айон Блер перед вами. А я, между прочим, и сам могу в пустыне заблудиться без компаса чистых вод…
– Меня зовут Саргон, и я тот самый Король Сорокатысячи Ног. Прошу прощения за то, что Мики у нас тут изображает местного артиста. Я не прошу обращаться к себе уважительно, но и сам общаюсь без всяких «госпожа» и «уважаемый». Вы уже познакомились с Меладеей и ее королевством оборотней, – он обвел рукой все вокруг. – Мне править некем и не с кем. Поэтому я просто Саргон.
– Большое спасибо за гостеприимство, – сконфуженно сказал Айон. Учитывая тот факт, что они стояли посреди пустыни перед грязной лужей, он испытывал максимальную неловкость. – Тогда я просто Айон. Мне бы хотелось сразу перейти к делу по вопросу сохранности наших жизней. Так как ты являешься одним из стражей, не собираешься ли ты нас убить?
– Это ты для своего спокойствия интересуешься? – Саргон усмехнулся. – Я не могу, как Меладея, узнать ваши силы и потенциал. Разрушение слезы первого материка наградило меня другими силами. Однако даже так могу предположить, что я слегка превосхожу вас по силам, – он выделил слово «слегка». – Но это пока. Чуть позже вы станете сильнее, – он посмотрел на Илая и Сину и улыбнулся. – Я очень ждал, когда вы все же придете, – его взгляд скользнул по Азелю.
– Саргон, а почему оазис в таком ужасном состоянии? Не стоит ли нам как-то исправить ситуацию? Тут же гранат Центрального оазиса, – Гилему не терпелось разузнать как можно больше тайн, которыми его заинтриговал Мики. – Да и название компаса чистых вод стоит поменять.
– Да… Когда создавались компасы, они лучше отражали суть в своем названии, – Саргон скривился. – Так уж вышло, но сердце Ора-Ли-Ра или, как вы его называете, гранат, уже не в оазисе, поэтому вода стала такой мутной. Людям теперь бессмысленно приходить сюда и просить меня омолодить их.
– А куда он делся? – сердце Гилема забилось чаще. – Он нужен нам, чтобы снять проклятие с Айона.
– Все не так просто, – Саргон покачал головой. – Двадцать три луны назад моя дорогая, мое солнце, Саяра, погибла. В ту ночь сердце Ора-Ли-Ра покинуло оазис навсегда, – он перешел на шепот. – Мы заплатили огромную цену, – Саргон остановился на мгновение и продолжил уже с улыбкой: – Я ничтожество. Но это был выбор Саяры. Она всегда смотрела в будущее, на перспективу тех или иных вещей. А еще имела сердце, даже большее, чем у Ора-Ли-Ра.
– То есть сердце Ора-Ли-Ра или гранат Центрального оазиса утерян окончательно? – шокированно спросил Гилем. – Но он нужен нам! Ведь если мы не снимем с Айона проклятие, то кто-то из стражей заберет его силу. Тогда завеса, сдерживающая седьмой материк, падет и настанет хаос.
