Мари и Генри, оба изнуренные и засыпающие на ходу, возвращались в таверну. Дело шло к середине ночи. Глаза слипались после дня беспрерывного листания книг. В полной мере осознать результаты поисков пока не получилась ни у одного из них, что тоже не давало спокойно думать. Мари, не заметив выпирающий камень, споткнулась и начала падать. Генри подхватил ее за локоть, когда та уже почти врезалась носом в землю.
— Спасибо, — она вцепилась в руку Генри, и шла, опираясь на него. — Напомни мне в следующий раз уйти, когда еще хоть что-то видно, а?
— Смотря будет ли следующий раз, — мрачно отозвался Генри.
Дошли молча, и так бы молча и улеглись спать, если бы, как только они поднялись на второй этаж, не подскочила Эмма. Через час-два уже намечался рассвет, так что Мари посчитала, что оставлять ее без ответов после затянувшегося ожидания будет не правильно. Они с Генри уселись на пустой кровати напротив Эммы. Та от нетерпения слегка потряхивала ногой. Начал просыпаться Ральф.
— Просто прекрасно, давайте сюда всех позовем уже, — прошептала себе под нос Мари. — Стоп, откуда ты вообще тут взялся?
— Хотел узнать, пережили ли вы это все, — отозвался он.
— Ну что, узнали? — набросилась Эмма.
— Узнали. Лучше бы не узнавали.
— Ну, не скажи, — впервые за этот вечер оживился Генри. — Ты бы хотела погубить тысячи людей и даже не узнать об этом?
— Что и кого? — окончательно проснулся Ральф.
Мари глубоко вздохнула. Спокойствия в ней оставалось все меньше и меньше.
— Я бы хотела просто спокойно закончить свою работу, — шепнула она Генри.
И продолжила, объясняя Эмме и Ральфу:
— С самого начала: мы пришли в библиотеку, столкнулись с тем же странным стариком, он хотел, чтобы мы сказали ему, какие у нас ингредиенты, и он бы нашел, что из них сделают. Мы отказались, пошли на пятый этаж, и, начиная с секции с самыми опасными штуками, начали пересматривать каждую книгу.
— Каждую?! Да там же шкафы с двух, а то и больше, людей в высоту! — шепотом, чтобы не разбудить соседей, воскликнул Ральф.
— Мы пересмотрели много. И потом попалась одна, в которой были все из тех ингредиентов, которые у нас в списке, — Мари с надеждой посмотрела на Генри, потому что самой продолжать рассказ ей совсем не хотелось.
— Они хотят полностью уничтожить Андагару.
На пару секунд повисло молчание. Потом подскочил Ральф. Эмма, опередив его, спросила:
— И вы собираетесь продолжать на них работать?
— Как можно полностью уничтожить огромный кусок земли? — добавил свое Ральф.
Мари с Генри мрачно переглянулись и промолчали. Ни один из них не знал, как ответить. Где-то вдалеке заворочались их соседи. Казалось, что звук доносится с другого конца мира. Больше этой ночью — вернее сказать, утром, — никто не говорил. Со временем все успокоились и улеглись по кроватям. Вот только внутри у Мари царило что угодно, но точно не спокойствие.
Мари подскочила, проснувшись от того самого кошмара, что мучил ее последние шесть лет. Перед глазами еще стоял тот длинный проход в саду, истощающие холод колоны, и солнце, которое, даже не смотря на навес, нещадно светило в глаза. А еще окружившие Мари женщины в длинных красных мантиях до пола, их искаженные злобой лица и недобрый блеск в глазах. И кинжал в руках той, что стояла прямо напротив. Мари как будто прямо сейчас почувствовала, как тянется в карман своей мантии и не находит там ничего острого, как проклинает себя за то, что не знает ни одного темного заклятия, когда сон окончательно слетает с глаз и перед глазами открывается темнота.
Комнату освещала только луна. Тонкой полоской холодный свет попадал прямо Мари на лицо, пробиваясь сквозь окно. На нее неумолимо накатывала паника, дыхание учащалось, а тело покрылось мурашками. Казалось, что кто-то со всей силы надавил на грудь, пытаясь раздавить ребра. Воздух вокруг похолодел, и уже через пару секунд Мари начало вовсю трясти, а руки стали холодными, как лед. Мари снова ощущала себя настолько беспомощной, что мысль о том, что это все это скоро пройдет, даже не могла прийти в голову.
Она долго сидела, обняв свои ноги и качаясь из стороны в сторону, на кровати. Как только ей стало немного легче, она спустилась вниз и заказала шаррот. Потом еще один. И еще один. И что-то покрепче. Потом она блевала.
Просыпаясь утром, Мари толком не помнила ничего. Она плеснула в лицо холодной воды, но лучше не стало. Хозяин заведения смотрел на нее с сочувствием — еще бы, зная, сколько она ему денег за ночь прибавила.
Мари поднялась — в глазах у нее потемнело. Она вышла на улицу.
Мари петляла по закоулкам улочек, иногда даже чувствуя на коже такую редкую для пустыни утреннюю свежесть. Только это прикосновения прохладного ветра к коже и заставляло ее ощущать себя живой. В очередной раз, не задумываясь, свернув, она вышла к набережной. Подошла к краю и облокотилась на небольшой каменный заборчик. Дуновений ветра больше не было, а камень уже нагрело солнце. Теперь прохладой веяло только от моря.
