Священный древний лес неподалеку от дворца шумел, жизнь в нем не прекращалась и ночами. Сильные охотились на слабых, слабые старались упрятаться поглубже, а если не помогало — надеялись на свою быстроту. Где-то ухал филин; молодые зайцы пугливо пробирались под прикрытием надежных кустов дикой малины и ежевики. Потревожили ушастые по дороге дремлющего ужика, еще больше задрожали и прыснули бегом в нору, а уж, сам со страху трясущийся, утек под большой камень блестящей лентою.
В глубине леса была большая поляна, тщательно выровненная, расчищенная и усыпанная песком речным да белыми мелкими камушками. Луна высвечивала постройки в центре.
Главный храм княжества Сольского, величественное здание целиком из дерева, без единого гвоздя, плыл в ночи подобно кораблю с нерушимыми правилами и ясно очерченным на карте путем. Вокруг него не было стен. На дверях не висели замки с секретом, лишь крючки с простыми петельками — зверей не впускать. Да и к чему все это? Если храм не охраняет вера его людей, то не спасут никакие ограды и запоры.
Рядом стоял дом послушников и младших жрецов, все они давно уже видели десятый сон, умаявшись после длинного дня, состоявшего из трудов и молитв во славу Огнесвета Творца. Чуть в стороне расположились хозяйственные здания — конюшня, птичник, коровник, амбар, а также сад-огород с уголком лекарственных трав, овощными грядками и фруктовыми деревьями.
Старый Зареслав не спал. Сидя перед простым металлическим алтарем в полумраке, он перебирал на коленях бусины четок. Каждая — особая просьба к Премудрому и Наимилостивейшему, в каждой свой смысл.
Вот просьба дать князю терпения и закалить его для предстоящей битвы со злыми силами, распоясавшимися прямо у него под носом. А вот мольба облегчить молодой княгине страдания, послать ей хоть немного сна и аппетита, чтобы продлить дни и ночи.
Вера Зареслава прошла множество испытаний. Когда-то, в далекой юности, надменный боярич из знаменитого своей храбростью рода взбунтовался и решил уйти куда глаза глядят — путешествовал и дрался, любил и ненавидел… Он даже отрекся от веры однажды, не перейдя, впрочем, тонкую грань между богоборчеством и богохульством.
А потом случилась Встреча. Та, о которой мечтают и послушники, и рядовые жрецы, и сам верховный жрец, но не у каждого мечта сбывается.
Зареслав пережил ее чудом — увидевший наяву бога часто или сходит с ума, или умирает. А придя в себя, испытал первое видение будущего и понял, что отныне его дорога ведет обратно в храм. К Огнесвету Творцу, чей лик в яви — солнце, очажный огонь, молния.
Видения-прозрения случались редко, но всякий раз вынимали из жреца частичку его жизненных сил. Он старел быстрее, чем сверстники, но и жизнь его удлинилась — немногие ведали, что родился Зареслав еще тогда, когда отец покойного Стоума, Любомир, гукал в колыбели.
Нельзя было управлять видениями — они шли по воле светлых богов, и не цельными картинами, а кусочками, обрывками, которые потом приходилось складывать хоть в какое-то подобие смысла. Именно таким было видение, после которого Зареслав приказал Осмомыслу привезти тогда еще мальчика-пленника по имени Беломир и сделать его наследником престола.
И таким же было видение о баженянке, живущей где-то в глуши, на юге, любящей сказки и непохожей на сверстниц внешне и внутренне. О девице чистой и смелой, которая может исцелить болящую Пребрану.
Неслыханное, невиданное — великая сила пришла не к мужчине, а к женщине. Такое могло поколебать сами основы жития княжества, вызвать волнения в народе и сумятицу в рядах бояр. Ладно ли будет, если все узрят величие простой дочери смерда, ее возвышение и славу? Боги не ошибаются, но… Вдруг это он неверно истолковал их веления?
Приказывая Мормагону доставить ее в Межеполье, Зареслав разрывался от сомнений и страхов. Впервые за много лет вера его колебалась, точно пламя свечи на сильном ветру. Однако он точно знал — если не послушаться, уклониться от пути, который диктует видение, хуже будет всем.
Такое уже происходило. Один-единственный раз Зареслав уклонился, смалодушничал. Ему четко велели вмешаться в ход событий — а он закрыл глаза, заклеил уши и сам связал себе руки. Потому что считал, что так будет неправильно.
Но воля человеческая, подточенная желаниями, как молодая яблонька червями — источник ошибок. И в этом ему пришлось убедиться очень скоро.
Убедиться — и горько пожалеть о сделанном выборе.
Стольный град ночью не желал спать — по центральным улицам, хорошо освещенным благодаря большим многоярусным фонарям, гуляли праздные зажиточные люди. Народ попроще давно разошелся по своим маленьким слободам, но и там не стихал шум в корчмах, игорных домиках да «гнездышках любовных». Изредка проезжал на своей гадкой повозке запоздавший золотарь; порою прошмыгивал вор-домушник; в самых темных проулках посиживали мелкие скупщики краденого да блудницы, не желавшие сидеть в «гнездышках» под тяжкой рукой мамки-хозяйки.
