Сердце России полностью

Илья согласно кивнул. Если уж Римлянин ради спасения русского народа от вырождения и вымирания сумел привлечь такие силы, что содержимое секретных сейфов ЦРУ стало для него чем-то вроде домашней библиотеки, то какой-нибудь завалящий геликоптер он подгонит в джунгли непременно!

— Ваше… кхм, Величество, — заговорил Илья несколько смущенно, потому что королева, решив, что с государственными делами на сегодня покончено, вновь принялась строить ему глазки, — когда я смогу забрать то, что для меня оставили звездолетчики?

— Через два дня и две ночи! — категорично заявила неожиданно скрипучим голосом мгновенно обюрократившаяся красавица.

Так в наших казенных учреждениях говорят: "Вчера придете!", хмуро подумал разведчик.

— Ларец в дупле Дерева, — лишь чуть-чуть смягчив голос, продолжила королева, явно используя свои властные полномочия в личных целях. — Я не собираюсь беспокоить Немо до его полного выздоровления!

— А ты его не беспокой, — посоветовал Уномао, удивленно глядя на дочь. — Спит себе человек и пускай спит! Просто забери ларец.

Увидев, что пухлые губки его всемогущей дочери начали обиженно кривиться, Верховный жрец, хладнокровно относящийся к любым катаклизмам, кроме женских слез, спохватился.

— Хотя, конечно, — произнес он торопливо, — еще разбудишь ненароком! Мастер, — слегка разведя руками, обратился он к разведчику, — этот ларец простоял в дупле тысячу лет и он до сих пор как новый! Что ему сделается за две-то ночи?!

— Но, уважаемые Верховные правители…, - начал было сердиться Илья.

Королева вскочила на ноги и замерла, приняв подобающую ей царственную позу. Разведчики и Уномао встали.

— Повелеваю! — красиво и грозно пропела ее Величество, беззастенчиво используя заимствованные слова и мысли русских офицеров, как свои собственные. — Бравому — обеспечить вертолет и разработать план боевой операции совместно с Омабио. Он все-таки местный, джунгли знает!

— Через двое суток доложить! — мысленно подсказал Бравый.

— Доложить через двое суток! — неузнаваемо переиначила исходный текст королева. — Илие прибыть в мою хижину…

— Через пять секунд! — посоветовал Бравый, не открывая рта.

— …секунд через пять! — настояла на своем варианте "очень сильная" жрица и, не глядя по сторонам, покинула отцовскую хижину.

— У тебя пять секунд, — доброжелательно напомнил Бравый своему другу, застывшему посреди хижины с открытым ртом.

Илья кубарем выкатился за порог, собрав ногами все шкуры.

Уномао и Бравый с хохотом повалились на голый земляной пол!

"…Мы выполнили волю арийских Богов, Илья, и оставили нашего годовалого сына у православных жрецов в Асгарде Ирийском. Покидая Беловодье несколько дней назад, мы знали, что никогда его больше не увидим, и наши сердца обливались кровью! Но долг перед людьми, честь нашего рода повелевают нам оставить отмеченного божественной печатью ребенка на святой русской земле в лютую эпоху Лисы".

Твердый и убористый почерк мужчины вновь сменил на пергаменте изящный, летящий почерк его жены. Илья улыбнулся, пытаясь представить себе свою пра-пра-пра- и еще множество раз пра…бабушку. В его мыслях, как ни странно, в очередной раз возникла писаная красавица!

"Эта печать — белое родимое пятнышко с правой стороны твоей груди, Илья! Лада поцеловала моего сына, когда я рожала его на свет. Не у каждого из мужчин рода, который он продолжит здесь, на Земле, будет такая божественная метка. Но у тебя она есть наверняка, иначе бы ты не читал сейчас наше письмо".

— Уже нет, — вздохнул разведчик, — исчезла…

Он приподнял голову. Утомленная ласками королева догонов сладко спала, тесно прижавшись к нему и положив руку ему на грудь. Илья осторожно сдвинул ее руку чуть ниже и посмотрел на пулевую отметину с правой стороны своей груди.

Несколько месяцев назад в бою с хорошо вооруженным и великолепно обученным противником, пытавшимся перехватить в нейтральных водах вблизи Полинезийских островов моторную океанскую яхту, в трюме которой русские офицеры перевозили сокровище, у Ильи в самый неподходящий момент переклинило автоматный затвор. Он, не раздумывая, сделал единственно возможное, чтобы спасти Римлянина: бросился вперед и закрыл его собой.

Великий человек, который тогда называл себя "Сергей Сергеевич", находился к стрелявшему в него вражескому воину спиной, извлекая из груди ближайшего врага короткий самурайский меч — вакидзаси.