Сердце России полностью

— Ты никогда меня не забудешь? — с надеждой спросила она, отстранившись.

— Никогда, — пообещал Илья.

— Пусть тотем стоит у тебя дома, будешь иногда колоть его ножом!

— У меня нет дома.

— Посмотри мне в глаза!

Илья прямо взглянул в глаза юной жрицы. Помимо своей воли, провалившись в две бездонные пропасти, разведчик впал в легкий транс.

— У тебя будет дом, очень скоро, — услышал он голос, кажущийся далеким и странным. — Ты придешь к нему через Океан, холодный и страшный. Ты придешь к нему из темных глубин, придешь победителем. Ты придешь к нему и… к своей любви. У тебя будет любовь, Илия, великая, прекрасная Любовь! Ты вновь станешь счастливым.

— Когда? — разведчик едва расслышал собственный, внезапно охрипший голос.

К его горлу вдруг подкатился ком, стало трудно дышать, в глазах закипали слезы.

— Скоро, очень скоро, — в шепоте королевы послышались горькие нотки, — как только листья на ваших деревьях начнут желтеть. С ней ты забудешь всех других женщин, они перестанут существовать для тебя, Илия. Я — тоже…

Илья очнулся. Глаза королевы были безмерно печальны. Разведчик благодарно поцеловал теплые губы чернокожей Богини.

— Прощай, Таня, — произнес он с сожалением. — Тебя я буду помнить всегда!

Королева смотрела вслед уходящему в сумерки мужчине и плакала.

— Воин, князь, — шептала она сквозь слезы, — прощай! Вспоминай меня все-таки…

Машина академика Добродеева остановилась у бетонного забора, огораживающего цилиндрическое здание. Его водитель быстро вышел из машины и распахнул перед ним заднюю дверь.

Академик, не спеша, выбрался из автомобиля, потянулся, размял кисти рук, несколько раз хрустнув пальцами, и сделал несколько шагов по направлению к металлической двери проходной.

— Владимир Петрович, — окликнул его водитель, придержав заднюю дверь и заглянув в салон, — вы забыли портфель!

— Благодарствуй, Витя, — весело сверкнув очками, отозвался Добродеев, — пока он мне не нужен. Я ненадолго, на полчаса.

Академик скрылся за металлической дверью, распахнутой перед ним вооруженным охранником.

Водитель посмотрел ему вслед, сел в салон на заднее сиденье и захлопнул за собой дверцу. Внимательно осмотревшись по сторонам и не обнаружив на стоянке ничего подозрительного, он притянул к себе коричневый потрепанный портфель своего шефа и попробовал замок. Портфель заперт не был!

Это был второй удачный случай за последний месяц: в середине августа при схожих обстоятельствах он обнаружил в портфеле тонкую папку с надписью "Сердце России. Предварительные исследования". Тогда, как на грех, он оставил дома мобильный телефон со встроенным фотоаппаратом и никакой пользы из счастливого стечения обстоятельств извлечь не сумел.

Теперь телефон был при нем!

Водитель осмотрелся еще раз, задержал взгляд на белом минивэне с тонированными стеклами, стоящем неподалеку, и, наконец, решился.

Он открыл портфель и извлек из него плотно набитый картонный скоросшиватель. Более современные и удобные папки для хранения деловых бумаг его шеф почему-то не жаловал. На лицевой стороне скоросшивателя рукой академика было выведено: "Сердце России. Основные результаты исследований".

От волнения водителя прошиб пот. Ему не так давно сообщили сумму, которая будет переведена на его счет в швейцарском банке за любую информацию о ходе исследований артефакта, и эта сумма вертелась у него в голове, как любимая мелодия. А тут — "основные результаты"!

— Удвою сумму! — в лихорадочном возбуждении думал водитель, отщелкивая фотоаппаратом страницу за страницей. — Нет, утрою! — решил он, в конце концов, сфотографировав последнюю, девяносто пятую страницу и убирая скоросшиватель в портфель.

Водворив портфель на место, он вновь взглянул на белый минивэн, вышел из машины, пересел за руль и начал отправку снимков на номер, который знал наизусть и в памяти телефона не хранил.

Когда академик появился в дверях проходной, последний снимок как раз ушел к заказчику. Водитель вытер вспотевший лоб рукавом пиджака и вышел из машины.

— Витя, ты что такой бледный? — как всегда жизнерадостно поинтересовался Добродеев, когда водитель распахнул перед ним заднюю дверь. — И руки трясутся… Ты, часом, не кур воровал?!

— Нет, Владимир Петрович, — выжав из себя улыбку, ответил водитель, — кур я не ворую…

— В интересное время мы живем, Витя, — принялся вслух философствовать академик по дороге в научно-исследовательский институт, которым он руководил. — Все-то мы знаем, все враги у нас — как на ладони! Сегодня в двадцать три часа подъедут к дурацкому круглому зданию, где мы только что были, три «ботаника», пошлют сигнал к звездам, и вообще все счастливо заживут! Мы даже формулу счастья заранее вывели…. Правда, один заполошный студент недавно ее в одну минуту раздолбал, — добавил он огорченно и расхохотался. — Не надо ему, видите ли, никаких денег для счастья! И ведь он прав. Знаешь, почему?

— Почему, Владимир Петрович? — глянув на шефа в зеркало заднего вида, вежливо поинтересовался водитель, внутренне усмехнувшись.