— Значит, «плодородие» — плоды Рода? — догадалась девушка. — А «недород», например? Это, когда есть нечего, то не до продолжения
Со временем она добралась до рунического письма и узнала, что русской письменности — десятки тысяч лет, а не одиннадцать веков, как их уверяли в школе. Она подумала о звездах, откуда нашими далекими предками были принесены на Землю и мудрость, и законы РИТА, и письменность…
— Вот туда и полетим! — мечтательно вздохнула Лиза и решила стать филологом.
После школы она впервые надолго покинула дом, потому что в Университете ее города не было факультета филологии, и в сопровождении брата отправилась в Воронеж. Лиза легко сдала вступительные экзамены, поселилась у рано овдовевшей тетки по материнской линии, дети которой жили своими семьями, и с энтузиазмом взялась за учебу.
Она училась отлично, целыми днями пропадала на кафедре старославянской письменности и все ближе подбиралась к пониманию образного рунического письма.
Сдав последний в той прошлогодней летней сессии экзамен, Лиза вернулась на кафедру и до вечера просидела там, подбирая с пожилым профессором, давно считающим ее своей самой перспективной ученицей, материалы для изучения во время летних каникул. Ее брат и Глеб должны были прилететь за ней рано утром. В конце концов, профессор попрощался и ушел, положив на стол ключи от кафедры, и девушка осталась одна.
Она не принимала участия в студенческих вечеринках.
На первой и единственной гулянке в общежитии, на которой она побывала позапрошлой осенью, к ней, дыша перегаром, привязался сокурсник с липкими руками и труднопроизносимой фамилией. Он пытался заставить ее выпить спиртное и за пять минут наговорил девушке столько сальностей и мерзостей, что не просто вызвал в ней гнев, а привел ее в настоящую ярость. Лиза при всех влепила ему пощечину и тут же получила от него страшный удар в лицо. Очнувшись и поднявшись с пола, девушка растерянно огляделась по сторонам. Ее обидчик, как ни в чем ни бывало, стоял посреди комнаты со стаканом в руке, две студентки повисли у него на шее, а кто-то из парней наполнял его стакан водкой. Остальные однокурсники смотрели на сибирячку, прикинувшуюся недотрогой, с откровенным презрением.
Лиза, прикрыв заплывающий глаз носовым платком, вышла из общежития, позвонила брату по мобильному телефону, поймала такси и уехала домой. Тетка, ахая и кляня, на чем свет стоит, современные нравы, прохлопотала над ней всю ночь.
Леонид и Глеб прилетели на следующий день, выспросили у Лизы подробности и отправились в Университет. Дождавшись перемены, они вошли в аудиторию и на глазах у двух сотен студентов так отделали обидевшего девушку мерзавца, что он, лишившись шести зубов, долго еще не мог выговаривать собственную и без того трудную фамилию.
Однокурсники сразу прониклись к Лизе уважением, но на вечеринки больше ее не приглашали, чему она была только рада.
В дверь кафедры постучали, девушка обернулась. В приоткрывшуюся дверь протиснулась голова ее давнего обидчика. Убедившись, что кроме Лизы на кафедре никого нет, основательно проученный, но не образумившийся пьяный подонок вошел в комнату в сопровождении нигерийского студента-старшекурсника по имени Махаммад, здоровенного боксера, которого приобретавшие у него наркотики студенты называли запросто — Хам.
Почувствовав неладное, девушка вскочила с места и приготовилась защищаться, но Хам, осклабившись, нанес ей нокаутирующий удар в висок.
Лиза лишилась сознания.
Она очнулась поздно ночью на грязном полу и с трудом открыла глаза. Прямо перед ней на стене комнаты застыло пятно бьющей в окно полной луны. Собравшись с силами, девушка встала, подняла с пола свою разорванную одежду, вытерла подолом юбки окровавленные ноги, кое-как оделась и присела к столу. Облокотившись на стол и закрыв ладонями лицо, она некоторое время просидела молча, потом достала из висящей на спинке стула сумочки мобильный телефон и неожиданно для себя набрала номер Глеба.
— Оставайся на кафедре, запри дверь и никому не звони, мы уже в самолете, — в ответ на ее жалобу послышался приглушенный голос мужчины, в которого Лиза, боясь признаться в этом себе самой, давно уже была по-настоящему влюблена. — Откроешь дверь на условный стук, тебе помогут до нашего прилета. Держись… любимая!
Лунное пятно на стене, преломленное в глазах оскорбленной девушки катящимися из них слезами и потому размытое, вдруг приобрело четкие очертания и полыхнуло тысячью солнц! Лиза заперла дверь и стала ждать.
Минут через двадцать раздался условный стук: осторожно постучали дважды, через короткую паузу — еще трижды.
Девушка открыла дверь, в комнату вошла моложавая белокурая женщина, прижала палец к губам и протянула ей большой полиэтиленовый пакет.
