Надеясь, что команда относится не к нему, Илья задержался на лестничной площадке. Брюнет пристально всмотрелся в него, и в его сумасшедших глазах забрезжил свет.
— Мастер!.. — произнес он восторженным шепотом.
— Мастер?! — вскинул глаза Севастьянов. — Ма-а-астер!.. — с любовью протянул он и пополз на коленях к Илье, пытаясь обнять его за ноги. — Помоги жене!
Разведчик сделал прыжок с места вверх по лестнице и оказался на одной ступеньке с брюнетом.
— Ма-а-астер, — зарычал черноусый Ведерников, пытаясь обхватить его за талию, — помоги сестре!..
Резво преодолев полтора лестничных пролета, Илья нагнал тещу в коридоре третьего этажа и зашагал рядом с ней.
— Нам сюда, — коротко бросила Светлана, открывая дверь с надписью "Предродовое отделение".
Илья обернулся, увидел возникших в коридоре мужчин, на лицах которых возродилась надежда, скользнул в комнату вслед за главврачом и запер накладной замок.
Осторожно обернувшись, разведчик к своему удивлению не обнаружил ничего страшного и в этом небольшом помещении. Здесь был только стол, за которым сидела медицинская сестра, и кровать, на которой лежала укрытая простыней молодая черноволосая женщина с большим животом.
У изголовья кровати была еще одна дверь, на которой висела табличка "Родовое отделение".
— Вот уж куда меня никакая ведьма не затащит! — решил Илья.
Светлана сидела рядом с роженицей на стуле. Главврач положила правую руку ей на живот, а левой держала запястье, проверяя пульс.
Женщина страдала. По ее лицу катились крупные слезы, она стонала так, будто твердо решила не родить, а умереть! Ее можно было бы назвать красивой, если бы ее лицо не было искажено мукой, и в глазах, которыми она уставилась в потолок, не застыл страх. Этот страх вызывал у женщины спазмы, мешающие плоду появиться на свет.
Илья проследил ее взгляд, не обнаружил на свежевыбеленном потолке ни единой трещины и понял, что если потолок и обрушится, то явно не сегодня. Что-то с этой молодой особой было не так!
— Ты мне скажешь наконец, Лиза, чего ты боишься?! — строго спросила Светлана. — Что тебе наплела старая карга? Скажи!
— Нет! — выкрикнула Елизавета Севастьянова, с ненавистью взглянув на главврача.
— Умрет, а не скажет, — с уважением подумал Илья, — такую любая спецслужба с руками оторвет!
— Ах, нет?! — вскричала его бессердечная теща. — Вера, у тебя все готово?
— Да, Светлана Николаевна! — выглянув в приоткрывшуюся дверь родового отделения, доложила акушерка.
— Готовься, дура, — страшным голосом пригрозила роженице главная повитуха, — будем резать!
— Режьте! — с отвагой обреченного заявила Лиза. — И жгите! — добавила она и разрыдалась.
— Ну что ты с ней будешь делать?! — в сердцах воскликнула Светлана, обращаясь к зятю. — Ведь все у тебя в порядке, — попыталась она вновь усовестить роженицу, — ты — здоровая русская баба, красивая, сын твой здоров, вон как ворочается! Глеб вот-вот с ума спятит; брат твой, Леня, уже усы свои изжевал!
Услышав об изжеванных усах старшего брата, Лиза на секунду улыбнулась сквозь слезы.
— Ну, милая! — обрадовалась главврач, заметив ее улыбку. — Пойдем, родим быстренько, и — домой.
— Не-е-ет!!! — испуганно закричала женщина и смолкла.
В предродовом отделении повисла тишина.
В дверь осторожно поскреблись, потом слегка постучали, потом загрохотали удары в панике молотящих по ней четырех кулаков.
Илья отпер замок и слегка приоткрыл дверь.
— А если я вам сейчас по лбам постучу? — поинтересовался он у двух напуганных тишиной мужчин.
— Мастер, — с надеждой обратился Севастьянов к человеку, о котором уже сутки ползли по городу самые невероятные слухи, — как там?
— Нормально, — пожал плечами Илья, — сейчас родим. Усы не жуй, — строго сказал он брату роженицы, — ребенка пугаешь!
Ведерников ринулся на первый этаж в аптечный киоск за бритвой.
Раскисшее лицо Глеба вдруг затвердело, он прямо взглянул Илье в глаза:
— Скажи ей, Мастер! Скажи:
Мужества Севастьянову хватило ненадолго: из его глаз брызнули слезы, он стал оседать на пол.
Илья запер дверь, с досадой подумал о том, что действовать придется вслепую, и подошел к теще. Он взял ее за руку, помог подняться со стула, передвинул его к самому изголовью кровати и сел рядом с роженицей.
Светлана, слегка удивленная, присела на краешек стола. Она, медсестра и застывшая в дверях родового отделения акушерка стали с интересом ожидать дальнейшего развития событий.
Илья пристально взглянул Елизавете Севастьяновой в лицо.
В голубых, подернутых слезами, глазах Лизы помимо страха читалась глубокая, не заслуженная ею обида.
То, что исчезло, напрочь улетучилось из памяти и крови уже год тому назад,
— Жди! — весело распорядился Глеб, погладил жену по животу и поцеловал в щеку. — Сбегаю, узнаю что там да как!
