Он вспомнил, что поблизости должна находиться хижина отшельника Жюдикеля, поискал ее взглядом, но так и не увидел. Однако было уже совсем темно, так что лес казался густым и черным. Луна бросала холодный серый свет на тропу перед ним, а в лесу странно шелестели листья. Ему не нравилась мысль о том, что он совершенно один.
Часовня была не заперта и пуста, и он зашел в нее, сел у открытой двери и съел хлеб, который захватил себе на ужин. Снаружи несколько раз прокричала сова, ощущение внимательного взгляда не проходило. Он зашел глубже в часовню и закрыл дверь, однако это чувство все равно осталось. В конце концов он обнажил меч, подошел к алтарю и встал на колени, сжимая поперечину меча и повторяя все известные ему молитвы. Он говорил себе, что его страх безоснователен, что он преклонил колени в маленьком храме всего в трех милях от поместья, которое ему хорошо знакомо, что здесь есть отшельник, святой человек, который спит в хижине внизу холма. Прошло какое-то время, ничего не случилось – и страх стал уходить. Он улегся на сухой камыш перед алтарем, для успокоения продолжая сжимать в руке свой меч, и заснул.
Он проснулся перед рассветом, замерзнув и отлежав себе плечо. Перевернувшись, он попробовал снова заснуть, не смог – и встал. Страх, который он испытывал накануне ночью, теперь казался нелепым. Он храбро подошел к двери и распахнул ее: поляна лежала перед ним, серая и неподвижная при свете заходящей луны. Была уже середина октября, и кое-где трава сверкала, тронутая изморозью. Судя по положению луны, первые петухи уже прокричали. Ален несколько раз обошел вокруг церкви, топая ногами и размахивая руками, чтобы разработать мышцы, одеревеневшие за ночь, проведенную в кольчуге, а потом снова зашел внутрь и дремал еще час. Утренний хор лесных птиц разбудил его во второй раз.
Элин говорила, что Тиарнан, если он появится, должен прийти через час после рассвета. Ален снова подумал о тщетности своего прихода сюда и неохотно стал искать вход на колокольню. Он нашел его справа от алтаря, но внутри оказалась только приставная лестница, ведущая к единственному колоколу, с которого свисала веревка. Тут не было ни настила, на котором было бы удобно устроиться для ожидания, ни даже нормальных ступенек. Однако он все-таки забрался вверх по лестнице и устроился у стены, глядя сквозь плетеный щит, окружавший колокол. Поворачиваясь и вытягивая шею, он мог видеть всю поляну. Он съел еще кусок пресной лепешки и выпил разбавленного водой вина из фляжки. Он ждал не больше получаса, когда вдруг заметил стремительное движение на тропе, ведущей к проселку, а потом на поляну быстро вышел Тиарнан. На нем был его простой зеленый охотничий костюм, и он поднял капюшон, защищаясь от осеннего холода. От неожиданности Ален поперхнулся. Тиарнан направился было за часовню, но потом приостановился и пошел к дверям. У входа был укреплен небольшой колокол – добавление к тому, который висел у Алена над головой. Он издал ясный и мелодичный звон и затих. Ален, ожидавший, что его соперник снова появится на поляне, внезапно услышал его шаги в храме. Тиарнан пришел посоветоваться с отшельником, своим исповедником! Не смея пошевелиться, Ален сжал рукоять меча. Он пытался вспомнить, где именно оставил свой шлем – за дверью или у самого алтаря, на виду. Он попытался придумать какое-то объяснение тому, почему он оказался на колокольне часовни Святого Майлона. Самым неприятным было то, что если Тиарнан его обнаружит, то скорее всего сочтет это смешным.
«Неужели вы настолько меня боитесь, Ален де Фужер?» – скажет он со своей высокомерной улыбкой, и Ален снова окажется в нелепом положении: мужчина, который влез по приставной лестнице, прячась при появлении соперника.
Ален стиснул зубы и стал отчаянно молить святого Мало, чтобы никто не захотел позвонить в большой колокол.
Спустя минуту высокий мужчина в простом коричневом одеянии вышел из-за деревьев на той же тропе. Со своего наблюдательного пункта Ален ясно увидел аккуратную монашескую тонзуру в черных седеющих волосах. Отшельник Жюдикель оказался моложе, чем ожидал Ален. Он зашел в часовню, и спустя мгновение Ален услышал его голос, который очень ясно доносился из храма.
– Я так и подумал, что это ты, – сказал отшельник.
– Да пребудет с вами Бог, святой отец, – негромко отозвался Тиарнан. – У вас найдется для меня время?
Раздался вздох – и стало слышно, как кто-то опускается на колени.
– Ну конечно, найдется, сын мой.
– Благословите меня, святой отец, ибо я согрешил...
Ален содрогнулся и закусил костяшки пальцев. Ему совершенно не хотелось нарушать тайну исповеди, но он не осмеливался спуститься. Он зажал уши руками, но голоса звучали всего в нескольких шагах от него, и подлое, но непобедимое любопытство заставило его подслушивать.
