Сердце с горьким ядом полностью

Ашен приподнимается, не убирая руку с моего бока. Двигается медленно, будто перед ним дикий зверь. Глаза сканируют мое лицо, оценивая угрозу. Теперь, когда он проснулся, буря в моих жилах разгорается в десять раз сильнее. Жажда вспыхивает, как фитиль. Пока не ясно, к чему она приведет, и вряд ли я вообще контролирую этот выбор.

— Лу...

Я шиплю. О, да, это приятно.

— Леукосия...

Шиплю снова.

— ...вампирша? — пробует он.

Сужаю глаза в яростном взгляде. Ашен выпрямляется, бросая взгляд на дверь. Наверное, услышал, как она закрылась. Может, даже знал, что Давина была здесь. Или, что хуже, ждал ее. Ревность вздымается волной, и я издаю новый шип — низкий, яростный, полный ненависти. Его спина мгновенно выпрямляется, ладони поднимаются в успокаивающем жесте.

— Лааадно, вампирша...

Приподнимаюсь с осторожной медлительностью. Мышцы напряжены, будто налиты прежней силой, но теперь в них есть еще и искра. Одеяло соскальзывает с тела, но мне плевать. Протягиваю руки, ожидая увидеть свечение под кожей. Внешне ничего. Но я чувствую это. А вместе с этим — заряд крови Ашена, будто я проглотила молнию, и теперь она бьется в моих венах.

Провожу пальцами по месту, где была трубка для питания. Ни боли, ни следа. Интересно, сколько я была без сознания? Но спрашивать не стану — первые слова должны быть для чего-то особенного.

Провожу пальцами по своей прохладной, чистой коже, когда слышу, как скрипит стул Ашена, словно он пытается отодвинуться. Резко поворачиваю голову в его сторону и пронзаю его яростным взглядом. Он слегка откидывается назад и поднимает руки, пытаясь успокоить меня. Я вижу, как он сглатывает, и до меня наконец доходит, что я без верха. Его глаза не отрываются от моих, и это злит еще больше. Он же любит сиськи. У меня даже есть записка на эту тему. Почему он, черт возьми, не смотрит на мою грудь? Хотя, если он все-таки посмотрит, я могу его ударить. Еще не решила. Но в любом случае он гребаный мудак.

Я поворачиваюсь к нему всем корпусом, как будто дразню. Вижу в его глазах полную растерянность – он совершенно не знает, что со мной делать. Да и я сама понятия не имею. Склоняю голову набок, мой взгляд сужается и вспыхивает красным светом. В голове – спор: «Почему ты не смотришь?», «Смотри вниз, придурок!», «Если посмотришь, я тебя убью!». Не знаю, какой голос победит.

— Все в порядке, вампирша? — спрашивает Ашен с такой густой тревогой в голосе, что она ощущается, как свет далекой звезды.

Я наклоняюсь к нему, как тигр перед прыжком. Клыки удлиняются, рот наполняется ядом. И вдруг – вижу быстрый взгляд, метнувшийся на мою грудь.

Отталкиваюсь от кровати и сбиваю его с ног. Словно врезалась в кирпичную стену, но силы достаточно, чтобы мы оба рухнули на пол. Ашен падает на спину, а я, сохранив вампирскую грацию, оказываюсь сверху. Его руки по-прежнему подняты в этом идиотском, умиротворяющем жесте. Хочется отрубить их и выбросить в окно. Он же Жнец, ради всего святого! Он мог бы прикончить меня в мгновение ока. Ладно, почти. Но не сегодня. А его попытки меня успокоить только еще больше раздражают.

Ашен снова смотрит на меня, и я осознаю, что абсолютно голая. Это либо очень удобно, либо дает мне право на убийство.

Я откидываюсь назад, сидя на Ашене, и сверлю взглядом Жнеца, который выглядит как человек, стоящий на перепутье и не знающий, куда идти. Он снова сглатывает. Это движение кажется восхитительным, и меня охватывает дикое желание.

Рассматриваю татуировки на его шее, которые исчезают под воротником. Смотрю вниз, вдоль пуговиц его безупречно выглаженной черной рубашки, затем вверх на отметины на его руке. Я прослеживаю линии мышц под рукавом. Мой взгляд скользит по его плечу, шее, очертаниям челюсти и скул. Когда я вновь встречаюсь с его глазами, в глубине зрачков разгорается слабый огонек.

Я чувствую, как он возбуждается. Он знает, что я это ощущаю. Вижу в его глазах это желание, такое сильное, что оно жжет изнутри. Наши взгляды сливаются в одно целое, связанные невидимой цепью. Сердце бешено колотится в груди.

Мы двигаемся одновременно. Только что я смотрела на Ашена сверху вниз, а в следующее мгновение – я уже в его объятиях, поглощенная поцелуем. Одной рукой хватаю его за волосы, другой – за плечо и тяну к себе. Его руки прижимаются к моей коже, скользя по моей спине.

Поцелуй дикий. Грубый. Ожесточенный страстью. Мы пожираем друг друга. Я рву на нем рубашку, и пуговицы разлетаются по комнате. Он швыряет ее, как змея сбрасывает кожу. Я прихватываю зубами его нижнюю губу и царапаю ее клыками, втягиваю тонкую струйку крови. Это последняя искра, поджигающая пламя.