С обедом вышла незадача. На индийской железной дороге было забавное правило: обед можно было заказать на одной станции, приносили его на другой, посуду забирали на третьей. И момент, когда еду заказывали, Пирс благополучно проспал, очнувшись, когда счастливчики уже ели. Что ж, придётся попоститься, ему не привыкать!
Бросив взгляд на русского, он заметил, что тот также ничего не ел. Тоже проспал, или просто опасается, что ему подсунут отравы или снотворного? Железный парень! Как он ещё держится?
Поезд прибыл к месту назначения ближе к вечеру. Штольман, уже находившийся в состоянии какого-то сомнамбулизма, тяжело поднялся с жёсткой скамьи и двинулся на выход, слегка пошатываясь. Кажется, момент, которого Хэнк ждал вторые сутки, должен был вот-вот наступить. Он также ничего не сказал, просто пошёл следом – до того же самого оборотистого малого, который сдавал внаём повозки, лошадей и слонов.
Русский купил повозку. Кажется, он не был уверен, что удержится верхом. Повозка была кошмарная: просто дощатый настил поверх двух колёс без рессор. И лошадка тоже не из диких мустангов. Управиться с ней труда не составит.
Хэнк невозмутимо залез на место возницы и разобрал поводья. Русский смерил его взглядом, достал из кармана револьвер, проверил барабан – всё это тоже молча. Пирс пожал плечами. На самом деле он не был таким уж неразговорчивым, напротив, при необходимости мог вынести мозг не только пулей. Но сейчас такой необходимости не было. Русский и без того на пределе- еще пристрелит!
Когда останавливаться на ночлег, Хэнк тоже решил сам. Джек не стал спорить, всё также молча устроился, опираясь на какую-то суковатую корягу, которая немилосердно давила ему спину, не позволяя устроиться с комфортом и уснуть – и тут же уснул на этой коряге, как на самой мягкой перине.
Пока было светло, Пирс набрал побольше хвороста, стараясь не отходить далеко от бивака и всё время держа русского в поле зрения.
Вскипятил воды, сварил кофе, погрыз сухарь, отыскавшийся в мешке. Штольман всё спал.
Хэнк приблизился к спящему и аккуратно потянул его вниз, заставляя сползти с коряги – всё равно это не имело ни малейшего смысла. Почему-то он был уверен, что Джек не проснётся и не схватится за револьвер. Нет у него сейчас такой возможности. И до завтра вряд ли будет. Свой мешок он сунул русскому под голову.
Утром Хэнк снова сварил кофе, потом подошёл к Джеку и несколько раз попинал его сапоги. Кажется, Штольман всё же успел немного отдохнуть, так как проснулся мгновенно, вскидываясь и хватаясь за револьвер прежде, чем успел разлепить глаза. Пирс усмехнулся ему и протянул дымящуюся кружку. Русский кружку не принял, вместо этого демонстративно полез проверять карман. Хэнк пожал плечами.
Обнаружив, что рубин на месте, Штольман, кажется, смутился. Посмотрел виновато, кружку взял и медленно отпил. Сухари и кофе – прекрасная штука! Когда нет ничего другого.
Завтракали в молчании. Потом Хэнк потянулся, хрустнув суставами, и сказал, не глядя на русского:
- У того, кто в тебя стрелял, остаётся только сегодняшний день. И ещё одна ночь. Как думаешь, что он предпримет?
Русский дёрнул головой, словно был чем-то недоволён, потом поднял глаза на собеседника:
- Ты тоже думаешь, что он был один?
- Один, - Хэнк демонстративно проверил свои револьверы. – Шесть выстрелов – полный барабан. Если бы стреляли двое, ты не успел бы добежать до лестницы.
Штольман кивнул – то ли соглашаясь, то ли просто своим мыслям.
- И что он сделает, как думаешь?
Русский нехорошо сощурил глаза, но ничего не ответил. Кажется, несмотря ни на что, он Пирсу всё ещё не слишком доверял. И правильно делал. Никому не надо доверять. Особенно в такой ситуации.
Кажется, сон пошёл Штольману на пользу, он слегка успокоился. Хэнк ухмыльнулся, зевнул во весь рот и полез на дощатый настил со словами:
- Сегодня ты правишь.
Обнял свой кожаный мешок и устроился на животе, надеясь, что в такой позе меньше риска во сне удариться лбом.
Русский едва заметно улыбнулся – просто заметнее стали складки на щеках, да глаза чуть потеплели. Ну, и то ладно!
Самое удивительное, что Хэнк действительно ухитрился заснуть. Видимо, и ему нелегко далась эта дорога со сном вприглядку. Он проснулся оттого, что повозка резко остановилась, вынуждая его проехаться пузом по настилу. Пирс недовольно помянул дерьмо, потом опомнился и сел.
Солнце клонилось к закату. Наверное, можно было ехать ещё, но Штольман почему-то решил иначе. Ему виднее.
Пока Хэнк умывался в заболоченном озерке, обнаруженном в лесу шагах в трехстах от бивака, русский распряг и стреножил лошадь, а теперь стоял посреди прогалины в каком-то невесёлом раздумье. Снова давит тоска? Ничего, парень, сам знаешь: от тоски самое лучшее лекарство – работа!
Пирс достал кофейник и сунул его спутнику.
- Набери воды, пока я костёр разведу.
