- Ага, - понимающе кивнул Дронов. – Это шанс вступить в контакт лично. А уж если Ана… Анна запустит в господина богача зубы, тот уже от неё не уйдёт, поверьте.
- О, я верю, - агент БРК вежливо улыбнулся, стряхнул пепел с сигары. – Верю, Николай.
Сыщица действительно приняла эту новость с большим энтузиазмом. Когда вечером того же дня они встретились в номере и поделились результатами своих трудов за чаем, девушка даже зажмурилась от удовольствия:
- Большая рыба и большая ставка. Всё как я люблю.
- А ещё на том же приёме наверняка будут другие местные шишки, можно всех за раз окучить, - добавил Николай, хмуро играя ложечкой в стакане. Он примерно представлял, что его подруга будет делать на банкете – флиртовать напропалую, очаровывая людей где умом и проницательностью, где наивностью и восторженным взглядом, а где коротким подолом и глубоким вырезом. Джеффри Мортонс был не слишком стар, зато вдов и бездетен, так что не стоило сомневаться, что последние аргументы пойдут в ход. Майор знал, что всё это часть их работы, и красота Насти – Богом подаренный инструмент, от которого глупо отказываться, однако червячок ревности всё равно шевелился в его душе. Как и постоянная печальная мысль о том, что Анастасия едва ли по-настоящему любит вообще хоть кого-то, включая и его – просто их отношения более крепкие и близкие, чем сыщица обычно себе позволяет, и на том всё.
- На всех меня не хватит, тем более, там и женщины есть в списке, - Настя подмигнула майору, хитро глядя на него поверх фарфоровой чашки. – Учись уже работать с людьми, Коля, и не только в смысле битья их прикладом.
- Постараюсь, - буркнул Дронов, глядя на своё отражение в чае. – Кстати, как твой сон?
- Всё… как прежде, – разом потеряла игривый настрой девушка. Она отставила чашку, покачала головой. – Ничего конкретного.
Это была самая странная проблема, настигшая агентов в Юджине. В первую же ночь в отеле, сразу после стычки у «Спенсер-Хилл», Дронова разбудил вскрик. Открыв глаза и перевернувшись на бок, в полумраке он увидел лицо Анастасии, искажённое гримасой страха. Майор не на шутку растерялся. Сыщица всегда спала безмятежным сном младенца – ну или опытного солдата, способного уснуть где угодно. Теперь же ей снился… кошмар? Дронов потянулся к девушке, чтобы обнять её, но замер, когда ужас на лице его напарницы сменился выражением любопытства. Её губы зашевелились, плечи дёрнулись. Почти час Николай наблюдал за спящей подругой. Она не просто видела сон – в этом сне она словно была занята чем-то осмысленным. Разговаривала, куда-то шла, видела что-то пугающее, но интересное. Лишь перед рассветом девушка затихла и даже начала легонько сопеть носом.
Утром майор всё ей рассказал – и получил в ответ искреннее удивление сыщицы. Она помнила какой-то сон, но без подробностей, и ничего пугающего в нём точно не было. Тем не менее, каждую ночь это стало повторяться – хотя во сне Анастасия вела себя всё менее эмоционально, более уверенно, как бы привыкая к тому, что там с ней происходит. В конце концов Николай перестал следить за подругой, и спал теперь, чуть отодвинувшись от неё, чтобы не мешать.
За дни, оставшиеся до банкета у Мортонса, агенты мало чего добились. Через администратора отеля и новых друзей среди журналистов Анастасия выяснила, что художника, жившего в Юджине недавно, звали Кларенс Дюшамон. Он действительно путешествовал в поисках вдохновения на деньги своего покровителя, но после посещения Юджина спешно уехал в родной Квебек, где, кажется, посещал врача и брал у того успокоительные препараты. Новых работ художник до сих пор не презентовал - если и писал что-то, то лишь для себя.
