— Отнюдь нет, сын мой! — живо возразил кардинал. — Вы не сможете принести никакой пользы принцу, и только понапрасну подставите под удар и себя и всех, кто от вас зависит. Напротив, я рад, что вы думаете об этом… И потом, вы, в отличие от вашего отца, являетесь оруженосцем герцога Алвы.
Ричард снова сник. Он был кругом виноват: никого не спас, и лишь греховно покусился на жизнь собственного эра!
— Это ваша ноша, сын мой, — серьезно, но не строго сказал кардинал. — Вы признались, что сами и добровольно приняли ее на себя. Вам не следует забывать о ней.
Дик немного поколебался, прежде чем задать терзавший его вопрос.
— Разве то, что я сделал, не является нарушением моей присяги? — спросил он, заливаясь мучительной краской стыда.
— А что думаете об этом вы сами, сын мой? — поинтересовался кардинал в ответ.
— Я не знаю, что и думать, отче, — признался Дик сокрушенно. — Я обещал считать честь своего эра своей честью, и, мне кажется, что эту часть клятвы я сдержал. Я был уверен – и уверен до сих пор, что эр Рокэ недопустимо позорит себя, идя на поводу у такого негодяя, как Дорак! Тот впутывает его в свои интриги и заставляет вести себя бесчестно по отношению к Кат… тем, о ком ему следует заботиться.
Во взгляде кардинала снова мелькнуло любопытство, но он удержался от вопроса и заметил только:
— Но ведь вы едва не отравили своего эра.
— Я обещал считать его жизнь своей жизнью… и поэтому решил, что его смерть должна стать и моей смертью.
— Вы подменили понятия, сын мой, — наставительно произнес кардинал. — Вы обязались спасать, а не губить. Убийство противно Создателю, а самоубийство – тем более.
— Это моя вина… — признал Дик, снова низко опуская голову. — Но, отец мой, я и сейчас не знаю, как должен был поступить. Эра Рокэ так трудно понять! — воскликнул он, не сдержавшись. — Я служил ему больше года, я воевал вместе с ним, но до сих пор не знаю, зачем он делает то, что делает. Зачем он, например, послал меня в Алат? Может быть, это наказание, своего рода испытание? Или же он просто выгнал меня окончательно и бесповоротно? — Дик с надеждой взглянул на кардинала. — Мне показалось, ваше высокопреосвященство, что вы поняли распоряжения герцога Алвы лучше меня. Не угодно ли вам сказать мне, зачем монсеньор отправил меня в Граши?
Кардинал ответил, медленно проговаривая каждое слово:
— Граши – это город недалеко от Сакаци.
— Сакаци? — Второе название тоже ничего не говорило Ричарду. — А что такое Сакаци?
— Это вдовий дворец, — небрежно вымолвил кардинал. — Замок, в котором доживают свои дни овдовевшие представительницы рода Мекчеи. Впрочем, туда ссылают и старых дев, принадлежащих к той же фамилии.
На лице у Ричарда отразилась гамма чувств: сначала недоумение, которое постепенно сменило понимание и все возрастающий ужас. В опекунские обязанности эра входило, в частности, устройство выгодного брака для своего воспитанника. Что, если Алва в отместку за любовь Дика к Катари сосватал оруженосца за какую-нибудь перезрелую красотку из герцогской семьи Алата? Мекчеи – царствующий дом, к тому же богатый. Они могут считаться завидной партией! Монсеньор наверняка заявит небрежным тоном, что думал лишь о практической стороне дела: Окделлы разорены, и не жениться же герцогу на дочери какого-нибудь откупщика! Ричард похолодел, представив себе эту картину. Может быть, его уже поджидает в Граши завидное приданое, длинная родословная и какая-нибудь кривая карга не первой молодости с гнилыми зубами? Живое воображение мгновенно нарисовало ему образ суховатой прелестницы лет пятидесяти, морщинистой, желтоватой и вертлявой, которая почему-то смутно напоминала тетушку Аурелию в ее любимом палевом платье – оно отлично подходило к цвету ее лица… Бр-р! Создатель милосердный, неужто Алва решил наказать его
Кардинал наблюдал за красочными метаморфозами, происходившими с лицом Дика, совершенно невозмутимо, однако глаза его смеялись.
— Великий герцог Альберт, — чинно проговорил он наконец, — предоставил дворец вдовствующей принцессе Матильде Ракан по сугубой просьбе нашего Святого Отца.
Ричард выдохнул с таким облегчением, словно у него с плеч свалился весь замок Сакаци вместе с воображаемым роскошным приданым и знатной старухой-невестой вкупе со всеми ее благородными предками вплоть до абвениева колена. На радостях он даже не сразу понял полный смысл сказанного. Однако минуту спустя имя «Ракан» все же заставило его сосредоточиться.
— А его высочество принц? — спросил он озабоченно, пытаясь взять себя в руки. — Он тоже уехал в Сакаци?
— Да. Поэтому, если бы сразу по приезде в Агарис вы захотели с ним встретиться, вы уже знали бы о его отъезде.
Дик с трудом удержался от желания потереть лоб. Он чувствовал, что его мозг пухнет от вопросов. Принц Альдо уехал в Алат? Для чего? Неужели Святой престол отказался от поддержки Раканов?..
— Но почему? — спросил Ричард вслух.
— Почему Святой Отец просил об этом? — догадливо договорил кардинал. — О, это было одним из условий примирения нашей матери-церкви с олларианской ересью.
