— Но оно же не состоялось! — воскликнул Дик, ощущая, что опять беспомощно тонет в болоте политических интриг.
— Нет, но великий герцог Альберт сделал свое предложение раньше, чем сорвались переговоры, — объяснил кардинал не слишком, впрочем, вразумительно, и тут же вернулся к прежней теме: — Итак, по вашему мнению вы по-прежнему оруженосец герцога Алвы?
Ричарду вдруг вспомнилась Вараста, вечер после суда Бакры, палатка Первого маршала, и он невольно похолодел. Он едва успел прийти в себя, когда Алва задал ему вопрос, не желает ли он уехать вместе с маркизом Эр-При… Ловушка для доверчивого юнца, способного по собственной глупости стать изменником! Тогда он подумал, что Алва по обыкновению насмехается над ним, желая спровоцировать на какую-нибудь выходку… Неужели Ворон уже прошлой осенью намеревался избавиться от него, сделав отщепенцем и изгоем?!
Но кардинал ждал ответа, и Дик машинально повторил следом за ним, как эхо:
— Я по-прежнему оруженосец герцога Алвы… — и, помедлив, юноша мрачно прибавил: — но герцог Алва может считать иначе.
— Если он считает, что связывающая вас клятва разорвана, — наставительно произнес кардинал, — ему следует сообщить вам об этом. Ведь если я правильно вас понял, вы въехали в Алат в уверенности, что исполняете поручение, вверенное вам вашим господином?
— Да, отец мой, — сказал Дик, хватаясь за эту возможность как утопающий за соломинку.
— Что же… — Кардинал задумчиво погладил голубя у себя на груди. — Сейчас ваш господин находится в Фельпе.
— Вы советуете мне ехать туда? — быстро спросил Дик, едва не вскочив с колен.
— Нет, — обронил кардинал. — Если герцог Алва действительно выгнал вас, вы только поставите себя в ложное положение.
— Вы правы, отче, — признал Дик, — но этой неопределенности нужно положить конец! Я предполагаю как можно скорее вернуться в Надор, и оттуда…
— Бесполезно, сын мой, — оборвал его кардинал. — Если Дорак действительно намерен уничтожить вас, вы просто не доедете до дома. Сколько у вас с собой людей?
— Двое, — хмуро признался Ричард.
— Вот видите. У вас есть деньги?
— Да, монсеньор снабдил меня деньгами на дорогу.
— Это очень кстати. Я надеюсь, что вы понимаете, сын мой, — непринужденно продолжал кардинал, — что наша святая матерь-церковь не может взять на себя ваше содержание. Принц Ракан и так обошелся нам слишком дорого. К тому же, если против вас в Олларии будет выдвинуто обвинение в государственной измене, поддержка с нашей стороны будет выглядеть весьма двусмысленно.
Дик сжал зубы. Как давно оруженосец Первого маршала не слышал вежливых отказов, которыми всю жизнь кормили последнего герцога Окделла! Впрочем, его единственное преимущество состояло в том, что он так и не отвык от встреч с глумливой рожей разочарования.
— Я понял вас, ваше высокопреосвященство, — напрямик ответил он. — Я должен рассчитывать только на себя.
— Верно, сын мой, — безмятежно подтвердил кардинал. — К тому же, вам не стоит оставаться в Агарисе. Вы встретите здесь… не лучшее общество.
— В таком случае, — упрямо сказал Ричард, — я должен ехать туда, куда направил меня монсеньор. Раз уж я по-прежнему остаюсь его оруженосцем, я обязан выполнять его волю.
— Если вы поедете в Граши, — предостерег его кардинал, — вы сами предоставите Дораку случай обвинить вас в государственной измене. Разве вы не говорили, что не хотите, чтобы Окделл был срыт, а ваша семья подверглась гонениям?
— Думаю, что Дорак попытается разделаться со мной в любом случае, ваше высокопреосвященство, — твердо ответил Ричард. — Однако у меня есть пропуск, собственноручно подписанный герцогом Алвой. Полагаю, что и офицеры заставы Саттэк не откажутся подтвердить, что меня сопровождали люди монсеньора и что мне было назначено ехать в Граши.
— А! Вас сопровождали люди Алвы?
— Домоправитель монсеньора рей Суавес собственной персоной.
— И он сам сказал офицерам, что вы едете в Граши?
— Да, и прибавил, что таково поручение Первого маршала.
Кардинал задумался.
— Тогда у вас есть шанс оправдаться в Большом Совете, если бы вы сами могли присутствовать там и если бы герцог Алва подтвердил ваши слова.
Ричард гордо поднял голову.
— Не думаю, что эр Рокэ станет лгать.
— Тем более, — продолжал кардинал словно бы про себя, — что в этом деле вы действовали скорее как сторонник династии Олларов. Я слышал, что его величество Фердинанд очень привязан к своей супруге и детям, а бракоразводный процесс и объявление наследника незаконнорожденным могло бы стать роковым ударом для этого несчастного государя… Смерть короля, утрата наследника… Очень изящный государственный переворот, вполне в стиле олларианского паука…
Дик уставился на кардинала широко открытыми глазами. И правда! Как же он не сообразил этого сразу?..
— А знаете, сын мой, — внезапно сказал кардинал, оживившись, как будто очнувшись от размышлений, — я полагаю, что смогу быть вам полезным. Я напишу герцогу Алве в Фельп и объясню ему, что, как ваш исповедник и посредник, я готов способствовать примирению и взаимопониманию между вами.
