Он выпроводил меня в коридор, но я осталась стоять под дверью, раздумывая, подняться ли в покои или убедиться, что муж тоже ляжет спать. Конечно, усердная работа – это хорошо, но отдыхать тоже надо!
– Лада, иди спать. Или передумала и вместе ляжем? – раздался из-за двери приятный густой голос.
Я чуть ли не подпрыгнула на месте. Сквозь дуб морёный он видит, что ли? Помявшись ещё немного, но так и не дождавшись мужа, я послушалась доброго совета и отправилась в опочивальню.
Несмотря на неудобную и жёсткую кровать, заснула я как убитая и проспала до утра. Проснулась всего раз, услышав хлопанье крыльев за окном. Приоткрыла глаза, но никого рядом не обнаружила. Так и уснула снова.
Утром в опочивальню ворвался Алёша, запрыгнул на постель и без капли стеснения стянул с меня одеяло.
– Просыпайтесь быстрее, иначе завтрак проспите! – закричал он мне в ухо, и я села, с трудом соображая, где я.
Мачеха за подобные проказы всыпала бы розгами, но я подавила раздражение. Разве можно требовать у дитя учтивости, если его воспитывают двое занятых делами мужчин?
– Во-первых, юноша, не следует врываться к барышне в покои, когда она не одета. – Я сняла мальчика с кровати, а сама зашла за ширму. Сундук с вещами ещё не приехал, так что о новой одежде оставалось только мечтать. – А во‐вторых, если будете прыгать на кровати, можете её сломать.
Алёша плюхнулся, усаживаясь поудобнее, и беззаботно на меня уставился.
– Дедушка починит, он же колдун! Он мне даже коленку починил, вот! – мальчик задрал штанину и с гордостью показал большой белый шрам.
Это ж как надо упасть, чтобы после лечения остались такие отметины?
– Давай не будем отвлекать дедушку по пустякам. – Я приложила палец к губам. – А попрыгать и на улице можно. Как считаешь?
Предложение Алёша воспринял без восторга, но с кровати слез и побежал впереди меня, показывая дорогу. Я неторопливо спустилась следом. Бегать не любила: в такие мгновения напоминала себе поросёнка, которого дворовая ребятня загоняет. Кому такое понравится?
Оказалось, что в горницу мы пришли последними. За накрытым столом завтракали муж и свёкор. Выбор был небогат: холодная говядина, тонко порезанные помидоры, лук, сыр, масло да хлеб. Я устыдилась: надо было проснуться пораньше и приготовить хотя бы оладьи! Всё-таки я теперь хозяйка, а не гостья в доме.
– Проснулась, Ладушка? Проходи, присаживайся! – Финист указал на место рядом с собой, но на него тут же уселся Алёша, и я, спрятав улыбку, расположилась напротив, рядом с Кощеем. – Ты за скромный завтрак прости: у нас прислуга приходящая, девушка убирается три раза в неделю, а тётка Томира на кухне и того реже бывает. Наготовит на неделю, мы с отцом заморозим – и в ларь, а потом колдовством греем. Но если тебе девушка в прислугу нужна, то взять несложно.
Я осторожно кивнула. Хотя бы ещё одна пара рук мне не помешала бы.
– Давай я сначала присмотрюсь, кто к вам… к нам приходит, а после потолкуем? – попросила я. Хорошую служанку найти было непросто, такую, чтобы не сплетничала за спиной да работала на совесть. Вот Варя у меня была работящая и смешливая, больше подруга, чем прислуга. Тем более я и сама сидеть без дела не собиралась.
– Как спалось на новом месте? – между тем поинтересовался свёкор, намазывая краюху маслом.
– Благодарю, замечательно, – честно призналась я. – Здесь очень тихо. Я думала, в городах по ночам шумнее.
– В другом месте, может, и шумно. Но рядом с колдунами шуметь боятся, – усмехнулся в бороду Кощей. – Мало ли в кого превратим спросонья.
– А умеете?
– Всякое бывало.
Не успели мы позавтракать, как прямо над нашими головами раздался громкий стук. Я заозиралась, а Финист скривился.
– Это к отцу пришли. Дедушка так калитку зачаровал, чтобы звук по всему дому разносился, – громким шёпотом пояснил Алёша.
– Что сидишь? Иди открывай, – мотнул головой Кощей.
Финист с мученическим видом натянул на лицо доброжелательную улыбку.
Посетителями оказались муж с женой, перекрикивающие друг друга. По обрывкам я поняла, что жена обвиняла мужа в измене, а тот оправдывался, что не к молодке заглядывал, а к лавочнику в том же доме. Финист их в кабинет позвал, но даже из-за закрытых дверей крики доносились.
– И чего они хотят? – Я прикрыла уши удивлённого Алёши ладонями. Негоже ребёнку такую ругань слушать.
– Чтобы их колдовство рассудило.
– А как Финист поймёт, кто виноват? Колдовской шар спросит? – допытывалась я. К отцу селяне тоже порой приходили за советом, но нас с сёстрами в такие дни из горницы выгоняли.
– Колдовской шар? – нахмурился Кощей, но дожидаться уточнений не стал. – Тут колдуном быть не обязательно, зелья правильно сваренного хватит. Сходи-ка, посмотри, как Финист работает, – неожиданно предложил он. – Тебя сын прогонять не станет. Да иди, не бойся, а я за Алёшей пригляжу.
От возможности утолить любопытство я не отказалась и прошмыгнула в кабинет, встав в уголке. Финист, заметив меня, ничего не сказал, а гости, если и хотели, при колдуне возразить не отважились.
