Похититель оказался силён. Я знала, что Финист один из лучших колдунов столицы, да и Кощея с Враном ценили за умение использовать заклинания. Однако убивец умудрялся избегать всех атак, да ещё и сам отвечал. Правда, на остальное времени у него уже не оставалось: Борей пробрался к лежащей на земле дочери и оттащил её в угол. Мила поскуливала от страха и беспрерывно всхлипывала. Её тело было в крови, многочисленные порезы кровоточили. Не сразу я догадалась, что те тонкие царапины – это длинная надпись на незнакомом мне языке, идущая от шеи до самых лодыжек. Что за ужасы пришлось пережить этому ребёнку? Я метнулась к девочке, проверяя, нет ли более опасных ран.
На первый взгляд всё выглядело хорошо – дышала Мила без хрипов, и я, задрав тонкую её рубашку, не нашла на теле иных повреждений, кроме кровавой надписи. Почти успокоилась, но тут заметила вокруг шеи ребёнка чёрную петлю. Она тянулась от Милы к похитителю, пульсировала, как живая, переливаясь золотистыми искрами. Да он же тянет из неё силу! И не только колдовство, а жизнь! Девочка бледнела на глазах, а я безуспешно пыталась оборвать поводок. Пальцы проскальзывали сквозь колдовскую нить, словно её и не было, а Мила уже задыхалась. Неудивительно. Убивец выматывался, защищаясь от нападений, и подпитывался силой жертвы. Он мог выпить её досуха, как упырь!
Решение пришло по наитию. Вспомнив лезвия из травы, я бросила на землю немного семян из кармана и представила, как они прорастают, как острая трава режет колдовские путы.
Это должно было помочь – и помогло. Поводок оборвался, а убивец, лишившийся потока силы, в изумлении остановился. Мгновения хватило, чтобы огненная плеть Врана его достала. Убивец взвыл; остро запахло палёной плотью.
– Болваны! Вы что натворили?! Теперь поплатитесь за это, – прошипел он, держась за обожжённую руку, затем сделал простой пасс, выбрасывая силу.
Это как ударить со всего маху, я тоже так умела. Тут-то и стало ясно, почему убивец выбрал доки – он владел силой воды. Послышался грохот, и на сарай обрушился водяной столб, смыв нас в разные стороны. Но кое-какая польза в этом потопе была – с колдуна слетела маска, и я разглядела лицо. К счастью, меня он не увидел: в этот миг мимо проплыл один из вырванных водой тюков, и я спряталась за ним прежде, чем верховный колдун огляделся.
Вран был прав. Но зачем Михею кровавый обряд? У него и так самый высокий пост, какой может быть!
Заметив неподалёку отчаянно барахтающихся Борея с девочкой, я поспешила к ним. Если Мила так важна, убивец мог схватить её снова. Но опасалась я напрасно. Вода схлынула так же быстро, как и пришла, и можно было с точностью сказать, что в амбаре на одного человека стало меньше. Михей сбежал.
Как мы ни уговаривали Борея заночевать у нас, мужчина не согласился. Похоже, после случившегося он вообще собирался забыть о колдовстве. Вран смотрел на него с сожалением, понимая, что с дочерью-колдуньей у него это не получится. Дар нельзя приглушить. Как бы ни старался отец, рано или поздно сила дочери вырвется на свободу, и необученной колдунье справиться с ней будет непросто.
Я подумала, что, если получится, буду навещать девочку и наблюдать за ней хотя бы издалека. Буду рядом, когда понадобится помощь. Основам можно и самостоятельно научиться, если есть хорошая книга под рукой и человек, готовый разъяснить трудности. Правда, оставалась надежда, что со временем страх у Борея пройдёт, и он позволит дочери колдовать… если она сама захочет.
Впрочем, совсем отказываться от услуг колдунов Борей не спешил: пригласил нас в дом и упросил навесить охранных заклинаний. Мы и сами об этом подумали – плохо, если убивец решит вернуться и закончить начатое.
Защитой занялись Кощей и Финист, а я в это время под приглядом Врана лечила Милу. Было так дико видеть измученного ребёнка среди игрушек, цветов и белых кружев!
Обычный колдун давно выдохся бы напрочь, я же просто ощущала сильную усталость, но продолжала терпеливо сводить с тела девочки чернокнижные надписи. Сеточка шрамов всё равно осталась – чёрное колдовство плохо поддавалось лечению. Как сказал Вран: чудо, что Мила осталась жива.
Пока я лечила, девочка уснула беспокойным сном. Борей бдел неподалёку, не решаясь оставить её одну, но даже он задремал на лавке, уронив голову на руки. Закончила я ближе к утру, незадолго до первых петухов. Наклонилась и поцеловала Милу в висок, пожелав скорейшего выздоровления. Не знаю, услышала она меня или сказалось лечение, но дыхание стало спокойнее.
– Устала? – из всех колдунов в доме Борея оставался Финист.
Вран, убедившись, что я поняла суть лечения, ушёл к Святу, а Кощей к Колдовской Башне – доложить о случившемся.
– Немного.
Я прильнула к широкой груди Финиста, готовая уснуть стоя. Голова казалась такой лёгкой, будто не осталось ни единой мысли, а руки и ноги как свинцом налились.
– Борей Радимирович, мы уходим, – окликнул дремлющего мужчину Финист.
Тот потёр глаза, уставившись сначала на мирно спящую дочь, а после – на нас.
