– Всё хорошо. – Я пожала его ладонь, и Финист прикоснулся к моим выкрашенным волосам.
– Я тебя любую любить буду, – пообещал он, целуя мою макушку.
Хорт смущённо прокашлялся на наши нежности, а Вран привычно хмыкнул.
– Хватит ворковать, голубки. Время не ждёт! – поторопил он, и Финист сунул мне в руки свёрток с одеждой.
Переоделась я быстро, правда, с платьем вышла заминка – затянуть хитроумную шнуровку в одиночку я не могла. К счастью, Финист вовремя об этом вспомнил и зашёл за ширму, чтобы помочь.
– Вот, теперь другое дело, – окинул меня довольным взглядом Вран и, словно фокусник, достал крохотные, нежно-голубые, под тон платья, замшевые туфли на каблучке.
Я с тоской переобулась в изящную обувь. Кто вообще придумал эти дурацкие торжественные приёмы?
Всегда думала, что буду трепетать, вступая во дворец. Ждала, что сердце счастливо ёкнет в груди, а взгляд запомнит каждую мелочь. Я столько читала о залах и башенках, которые десятилетиями строили и украшали лучшие мастера, так хотела однажды их увидеть! Но сейчас мысли занимали не цветные витражи, не резная лепнина на колоннах и не чудесные картины. Я держала за руку Алёшу и мечтала об одном – чтобы наш обман не раскрыли, и никто не почувствовал силы шептунов.
Алёша вёл себя тихо. Не знаю, чем его напутствовал Кощей, но мальчик не выказал ни капли удивления, когда меня увидел. Только сказал, что раньше я красивее была, и вообще, раз я его мама, то волосы должны быть светлыми.
У меня от его слов перехватило дыхание, и ответить я не смогла. Просто обняла его крепко-крепко, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Никто никогда не отнимет у меня это зеленоглазое и курносое чудо!
Так мы и зашли во дворец, крепко держась за руки. Маленькая семья.
Финист во дворце был частым гостем, а потому и провожающих до палат царевича нам не выделили. И всё же, пока шли, я вся издёргалась, да и Финист выглядел не лучше. Жилка у виска нервно дрожала.
– Царевич Сирин ждёт вас, – ответствовал стражник, отступая от дверей.
По сравнению с пышным убранством дворца палаты его высочества выглядели довольно просто. Полка с книгами – у нас и то их больше было, пусть и не в таких роскошных обложках, – пушистый ковёр на полу, приглушённое освещение. Несколько стульев вдоль стены. Большой глобус, весь истыканный значками. Рядом с окном – стол, заваленный бумагами, за которым в широком кресле сидел молодой, болезненного вида мужчина.
Теперь-то я поняла, почему в последние годы пошла мода на пудру и белоснежные парики – царевич был ужасно бледен. Мне даже подумалось сначала, что у него седые волосы, но, приглядевшись, я увидела, что ошиблась. Они просто были очень светлые, почти белые, а глаза – прозрачно-льдистые, отчего казалось, что радужек у царевича нет вовсе, только чёрные точки зрачков.
Я поклонилась и опустила голову.
– Полноте, посмотрите на меня. Наконец-то мы с вами встретились, – слабо улыбнулся царевич и, как мне показалось, довольно искренне. Поднялся с кресла, на мгновение пошатнувшись.
Тут же от стены отделилась тень, которую я поначалу не заметила. Верховный колдун, чёрт его побери!
– Я в порядке, Михей, – осадил его царевич. – Поздравляю с законным браком. Представишь мне свою супругу, Финист?
– Разумеется. – Финист назвал моё имя, и я в очередной раз поклонилась, сохраняя на лице невозмутимость.
Царевич поморщился. Похоже, ему эти церемонии порядком наскучили.
– Вы приехали с Севера? – поинтересовался он.
– Нет, я родилась и выросла неподалёку от столицы. Но мои предки оттуда, – ответила я непривычно низким голосом.
Мы с мужем сразу решили, что говорить будем правду, лишь немного перетасовывая события. Так меньше вероятность, что поймают на лжи.
– Вы удивительно похожи на северянку, – заметил Сирин, задержавшись взглядом на моём лице. – И совершенно не похожи на свою сестру.
Моё лицо не дрогнуло.
– Отец говорит, во мне проснулась кровь его предков, – тихо ответствовала я.
Батюшка и правда так говорил, только не о внешности, а об упрямстве, но я предпочла не уточнять.
Сирин на моё замечание слегка кивнул и перевёл взгляд на Алёшу.
– Ты вырос за прошедший год.
Он подошёл к мальчику, изучая его, как диковинку. Я почувствовала, как ладонь Алёши сжалась, и едва слышно шепнула, что всё будет хорошо. По-моему, мальчик очень хотел спрятаться за мою юбку.
– Сколько ему? Семь?
– Скоро исполнится шесть, – скрипнул зубами Финист.
У меня внутри тоже поднялась волна гнева: царевич даже не помнит, сколько лет его сыну!
– Надеюсь, ты хорошо учишься? – Он снова наклонился к Алёше и сам же себе ответил: – Конечно, хорошо. Я слышал о твоих успехах. Хочешь перебраться во дворец?
Прозвучало вполне миролюбиво, но Алёша отшатнулся, вцепившись в меня мёртвой хваткой, и в глазах Сирина промелькнул холод. Нет, он вовсе не по доброте хотел забрать Алёшу.
Внутри что-то оборвалось, и я прижала ребёнка к себе. Финист тоже подобрался.
– Шучу. Он ещё мал для дворцовых козней. Вот через пару лет – запросто, – протянул Сирин и потрепал Алёшу по голове. – Я надеюсь, твоя жена его не разбалует, Финист.
