– Ну, ступай. Беспокойно нынче в городе, лучше не бродить затемно, – поторопила травница.
И правда, солнце за окошком уже садилось.
Вышла я из лавки – и не увидела, как старуха опрокинула чаинки на блюдце и, посмотрев на получившийся узор, тяжко вздохнула.
Лель стояла понурая, склонив ветки едва ли не до земли. Листья пожухли, а наливные яблоки сморщились и попадали на землю. Я позвала яблоньку, но в ответ раздался лишь тихий стон. Обняла, но она не шелохнулась. Отчаявшись достучаться до неё, я присела на корточки, ощупала землю вокруг. Если кость зарыли, то должны были остаться следы. Хоть что-то – ведь творить злодеяние надо было быстро, чтобы ни мы, ни Лель не заметили!
По другую сторону от яблони, ближе к соседскому забору, была примята трава и взрыхлена земля! Не мешкая, я схватила лопату, раскопала подозрительное место и увидела в чернозёме розовато-белую кость. Была ли это кость дружелюбного Толстяка или кого другого, я не знала, но последовала совету травницы и осторожно вытащила останки, а после посыпала осквернённую землю из мешочка. Кости сожгла, пожелав тому, кому они принадлежали, покоиться с миром.
За этим занятием меня и застал муж и обнял за плечи. Колдовской ветерок помог пеплу развеяться, а я всхлипнула, осознавая, что кто-то убил живое существо, чтобы погубить Лель. Но зачем? И кто это мог быть? Вряд ли Михей – он понятия не имел, что я – колдунья.
– Лада… Ладушка… – тихо прошелестела яблоня, и я повернулась к ней. Лицо Лель проявилось на стволе: блеклое, полупрозрачное.
– Как ты? – Я обняла дерево, отдавая часть силы, но ветки оттолкнули меня прочь.
– Торопись, Ладушка… Беги! Я не успела… Не остановила! Не смогла! – Её листья шелестели, и в этом шёпоте сквозило такое отчаяние, что я испугалась.
– О чём ты говоришь?
И тут по коре покатился сок. Как настоящие слёзы.
– Он забрал их! Михей забрал Алёну и Алёшу, – ответил вместо яблоньки Вран, чуть ли не вывалившись из дома. Избитый до полусмерти, шептун едва держался на ногах.
Я бросилась к мастеру, а Финист, побледнев, вскинул руки. Его ветер забушевал вокруг, выискивая, куда отправился Михей.
Никогда ещё мне не было так страшно, даже когда русалка тащила меня на дно. Даже когда мы вытаскивали с того света Марфу или спасали Милу. Куда идти, что делать? Беспомощность сковывала похлеще цепей. Всё, что мне оставалось, в беспокойстве метаться от пострадавшего Врана к мужу. Ветер Финиста пронёсся по всему городу, но Михей будто сквозь землю провалился! А вместе с ним и наши родные.
– Есть одно место, где они могут быть, – пробормотал Финист, закончив колдовать.
Тут в калитку постучали, и такой знакомый обыденный звук заставил меня подскочить на месте. Я бросилась открывать. На пороге стоял Святослав Вранович, хмурый, с разбитой скулой и в помятом мундире.
– Что случилось? – с порога спросил он.
– Алёшу похитили. Вместе с Алёной, – ответил Финист. – Как ты догадался?
– Почувствовал чужую силу и рванул к вам. Точнее, хотел рвануть, но на выходе меня поджидали два головореза. Парни ими занялись, думаю, к вечеру будем знать, кто их нанял.
– Вечером будет поздно.
У Святослава заходили желваки, затем он отвёл глаза.
– Ты же знаешь, это нарушение полномочий.
Финист рванул к нему и схватил за грудки.
– Мне плевать! Там мой сын! И колдовство его не находит. В городе есть только одно место, куда не проникает мой ветер.
– Если ты ошибся, нам обоим несдобровать.
Я видела, что сыскарь колеблется. Несмотря на дружбу, подставляться под удар он не хотел. Но и преступников оставлять безнаказанными не собирался.
– Поверь, лучше бы я ошибся. Правда понравится тебе ещё меньше. Ты поможешь?
Святослав вдумчиво посмотрел на Финиста и кивнул.
– Да. Идём.
– Куда? – Я подскочила к мужу, ухватившись за его ладонь. Из их разговора я поняла лишь то, что Финист знает, где похититель.
– В дворцовые подземелья. Это единственное место, защищённое от моей силы. Плиты, которыми выложены стены, сдерживают колдовство. Даже на обычный огонёк тратится столько, что колдуна после этого шатает. Но у Михея есть оберег, позволяющий избежать их воздействия.
– Его серьга! – воскликнула я. Судя по кислому лицу Святослава, попала в точку.
– Чего мы ждем? Надо идти.
Я развернулась к выходу, но Финист поймал меня за руку и прижал к себе.
– Ты не пойдёшь.
– Но…
– Святослав, оставь нас, пожалуйста. – Муж дождался, пока сыскарь отойдёт, и взял моё лицо в ладони. – Ладушка, послушай, пожалуйста. Это очень опасно, и я не хочу, чтобы ты рисковала собой. Я не могу потерять тебя. Ты должна жить во что бы то ни стало. Ты и Алёша, вы самое дорогое, что у меня есть. Моя душа, моё сердце. Если с вами что-то случится…
– А если что-то случится с тобой? Как мне жить после этого? – Я вцепилась в его рубашку, словно боялась, что Финист может исчезнуть. – И Алёша мне как родной! И ещё там Алёнушка…
