Я могла бы омыть его своими слезами.
Но здесь не нашлось ни масел для помазания, кроме духов из аша-ка, ни церемониального одеяния, кроме запасного плаща. Отнеся его тело к морскому побережью, я принялась руками рыть песок, пока пальцы не начали кровоточить, а яма не стала достаточно глубокой, чтобы вместить его. Мы мечтали о жизни на берегу моря, но сейчас это все, что я могла ему дать. У меня больше не было сил, и последние остатки я посвящала ему.
Я попыталась призвать Тьму, окутать себя ею, как делала это всегда, наполнить живущей внутри меня любовью.
– Вставай.
Но больше не чувствовала ее. Я не могла прикоснуться к рунам. Без тяжести стеклянного кулона моя грудь казалась мне голой.
– Вставай. Вставай. Вставай!
Только других скелетов кости молча взирали на меня, а волны разбивались о берег.
Две ночи я провела возле его могилы, не в силах пошевелиться, когда солнце сменилось луной, а та уступила место новому дню. К третьему рассвету я полностью потеряла ощущение собственного «я». Наверное, этого старейшины и ждали, оставляя меня тут. Возможно, они знали, что самое подходящее для меня наказание – умереть от своей руки.
Я вошла в холодную пучину. Наступило время прилива, и вода вскоре поднялась мне до груди.
Будет так просто. Погрузиться с головой в тишину, закрыть глаза, испустить последний вздох.
Будет так просто умереть.
Но было бы еще проще, если бы я никогда не познала Тьму. Было бы проще, если бы Микки никогда не нашла меня, если бы она оставила меня жить в неведении и умереть в Найтскроссе, не будучи одураченной.
Жизнь без квартала Ив. Жизнь, не став ашей. Жизнь без Полер, Микаэлы, Лик, Канса, Халада…
Жизнь без встречи с Каленом…
Я резко вынырнула на поверхность, жадно хватая ртом воздух, изгоняя соленую воду из легких. Затем побрела обратно к берегу и, разразившись сильными рыданиями, упала на колени перед могилой Калена.
Я должна жить. Я должна жить ради Фокса. Ведь он – все, что у меня осталось.
Но, как только я открыла глаза, меня посетило видение.
Я увидела стоящего напротив Калена, живого и здорового, излучающего яркое восхитительное сияние. Улыбаясь, он протягивал мне руку, его взгляд был полон любви. Я вновь обрела стеклянное сердце, серебро сменилось чернотой. Но теперь оно имело не темный матовый блеск, которого я так боялась, а свечение эбеновой ночи, пестрящей перламутровыми звездами. Оно было прекрасно.
– Тебе страшно? – нежно спросил он, и я рассмеялась. Однажды моя сестра Лилак нагадала мне принца.
– Рядом с тобой – никогда, – прошептала я растаявшему видению, на место которого снова пришли черные пески и рев прибоя.
Этого видения не должно было быть. Теперь мое сердце хранилось у старейшин, чтобы я не могла прикасаться к магии. Так что оно означало?
Тут я ощутила в районе груди тепло, знакомую тяжесть. Я опустила взгляд.
Напротив моей грудной клетки парил маленький, постепенно увеличивающийся в размерах и обретающий форму зародыш нового стеклянного сердца – светящийся чернотой.
На берегу моря Черепов находилась небольшая прохладная пещера, выдолбленная в твердой скале. Я стояла у входа в нее и смотрела на приближающуюся фигуру. Его лицо было обмотано тяжелым шарфом, защищающим от солнца и скрывающим внешний вид, но я узнала его по тому, как он сутулил плечи и наклонялся вперед, прищурив глаза.
– Ты опоздал, – тихо произнесла я, как только он подошел.
Халад медленно откинул ткань с головы.
– Откуда ты узнала? – Его глаза метнулись к моему наполовину сформировавшемуся сердцу, мерцающему в стеклянном сосуде, который я принуждением выторговала у проезжего торговца. – Я думал… Старейшины…
– Моя сила еще далека от идеала. Пока я могу только влезать в головы тех, кто бродит неподалеку от пляжа, но Тьма растет во мне с каждым днем. Как там Лик?
У Халада были уставшие глаза.
