– Мне пришлось во всем сознаться Микки, обеспечить ее всеми необходимыми ресурсами для защиты Тии. – Взгляд лорда Фокса был неподвижен и бесстрастен. – Мне пришлось. Но это означало поведать старейшинам о том, что на самом деле случилось. В конце концов все это не важно. Одна из моих сестер мертва. Убита рукой собственной сестры. И тут не нужно принимать чью-либо сторону. – Он пролистал оставшиеся страницы писем Костяной ведьмы. – Но мы теряем слишком много времени, – нетерпеливо рявкнул он. – Если здесь есть разгадка, мы обязательно найдем ее в конце…
Тут он замер и высказал вслух мой самый худший кошмар:
– Страницы не дописаны. Последний лист обрывается на середине предложения.
– Что? – Теперь настал мой черед подскочить, ринуться к столу и самому просмотреть письма.
Он был прав. Перед нами была неполная история.
<p>10</p>– Тебе нужно поесть, – напомнил мне Лик, аккуратно ставя передо мной восхитительно пожаренную рыбу. Он, как вскоре мне довелось убедиться, из любого пройденного нами вельда стремился сделать дом, благоустроить каждую равнину и гору, где мы разбивали лагерь. Еда, которую он готовил, была простой и в то же время не уступала по качеству главным поварам Архен-Кошо.
Кроме того, в первые часы нашего внезапного бегства я обнаружила, что Лик собрал для меня кое-какие вещи, и теперь у меня не было недостатка в зиварах и хуа. Он с Каленом и Халадом начал планировать наш побег с той самой минуты, как стало известно о моей грядущей казни. Безусловно, я должна быть благодарна им, но мне хотелось смеяться из-за безумия всего происходящего. Я убила свою собственную сестру – и меньше всего меня волновали наряды и безделушки.
Я взяла в руки тарелку с едой, но продолжала сидеть неподвижно и смотреть на горизонт, пытаясь справиться с подступающей тошнотой и желанием закричать. Никогда раньше я не видела Стену Митры так близко. Никогда до этого не бывала в городах-государствах Ядоши. Горные хребты, мне казалось, походили на грандиозную крепость, формой напоминающую профиль нангхаитья. Они буквально пялились на меня – каждая вершина точно лицо, одно отвратительнее другого. Когда-то природа была неопытным скульптором, и Стена Митры стала одним из ее первых творений. У нее не было ничего общего с изящными снежными утесами Байевикских гор, что тянулись вдоль истеранского Ледяного Ножа. Она была далека от стройности величественных скал Пещерных гор, охраняющих Одалию с юга, и даже воинственности горной цепи Хайца, похожей на броню, в Даанорисе. Это место не было популярным среди путешественников, которые предпочитали более благородные и утонченные пейзажи, но его особо любили ядошанцы за безобразный облик.
Любое уродство стремилось объяснить свою природу такими же уродливыми легендами. И местное сказание гласило о том, что Великий Герой Митра специально поднял землю, чтобы не дать недавно воскресшему нангхаитья приблизиться к Ядоше. Место его погребения, в подтверждение этой истории, располагалось по другую сторону хребта, однако теперь у меня больше не было оснований верить в старые россказни.
По настоянию Калена всю оставшуюся ночь мы скакали без остановок, пока темнота не вознаградила нас забрезжившим рассветом. Прежде чем позволить мне призвать ази, он хотел удалиться от города на приличное расстояние, поскольку понимал, что появление дэва предупредит остальных о нашем побеге, если те уже его не обнаружили.
Разговоры о том, чтобы убить ази, больше не велись; он был нашей единственной возможностью оторваться от преследователей. В ближайшей деревне Кален продал наших лошадей, оставив только Вождя, потому что ни один конь, кроме Кисмета, никогда в жизни добровольно не взойдет на дэва.
Я призвала своего чудовищного фамильяра, однако самого полета почти не запомнила, пока мы не приземлились в нескольких милях от Тхана, ближайшего к Стене ядошанского города. После этого мы расположились на отдых у Пяти рек, которые многочисленными потоками разбегались по территории городов-государств. В их водах Кален с Халадом поймали нам на завтрак несколько рыбин серебристой форели, а Лик как следует их очистил и приготовил.
