– Я буду безмерно этому рад. Нужно ли вам уладить что-то еще, миледи, прежде чем мы отбудем?
– Дайте мне минутку, пожалуйста. – Я закрыла глаза и, погрузившись в свой разум, остановилась у разделяющей нас с Фоксом двери. Дабы не успеть передумать, я с горечью и упорством начала укреплять эту преграду, тщательно отгораживая любые остатки моих мыслей от него.
Ему нельзя было ничего знать. У Микаэлы имелся доступ к тем же рунам, что и у меня, поэтому будет лучше, если она убедится, что Фоксу ничего не известно о моих дальнейших действиях. Это мой единственный ему подарок – лучший для него способ обрести подобие нормальной жизни с Инессой, пока надо мной нависает угроза ареста и казни.
Около пяти лет между мной и братом существовала связь, и теперь, разделяя нас, я испытывала почти физическую боль. Как будто прощалась с той частью себя, к которой могла больше никогда не вернуться.
И пока я распутывала последние нити, протянувшиеся между нашими сознаниями, я все ждала какого-то знака, подтверждения, что ему известно о моих действиях. Но не было ни недовольной тирады, ни отчаянной мольбы остановиться – ничего.
И чтобы не спровоцировать очередной поток слез, уже опустошивших меня сегодня, я воздвигла между нами крепкую стену и открыла глаза.
– Показывайте дорогу, ваше превосходительство.
Любой, чья нога переступала порог Дома Валерианы, подвергался тщательному расспросу о пропавших страницах писем леди Тии. Советник Людвиг не замечал никого подозрительного, как и лорд Фокс, принцесса Инесса и леди Альтисия. Зоя всячески отрицала, что ей что-либо известно об исчезнувших листах, хотя они с леди Шади были последними, кто находился рядом, прежде чем вскрылся факт кражи. Никто из старейшин также не появлялся поблизости с аша-ка. А единственная оставшаяся служанка, молодая девушка, которую Темная аша ласково называла Фархи, даже обиделась, когда я задал ей этот вопрос.
– Думаете, я могла бы предать свою госпожу? – возмутилась она.
– Нет. Я не это хотел…
– Ни за что! Однажды в прошлом меня уже обвинили, и моя невиновность была доказана. Я могу быть не всегда согласна с идеями леди Тии, но она неизменно была добра ко мне. Она приносила мне сладости и еду, хотя это могло ей стоить неприятностей, и, ни слова не говоря госпоже Пармине, брала на себя обязанности по дому, если я болела. Даже сейчас я содержу ее комнату в чистоте и порядке, чтобы она, вернувшись, не сказала, будто я невнимательно подхожу к своим обязанностям. – Она одарила меня свирепым взглядом; даже вдали от своей родины ей удалось безупречно отточить свою дрихтианскую гордость. – Я ничего не крала, так что скажите леди Тие, когда увидите ее, что я всегда возвращаю долги и что мою преданность нельзя купить ни за тысячу сиклей, ни за сколько-то еще.
Тогда я уже сам начал сомневаться. Может быть, Костяная ведьма и не собиралась раскрывать мне полную историю. Может быть, Темная аша сама утаила последние строчки, лишив всех остальных возможности узнать концовку, пока она лично не решит, когда ее можно рассказать. Может быть…
