Когда Дармер впервые увидел стражей-азарларов, ему от одного взгляда на их саркофаги стало жарко. А ведь они стоят в темной броне на солнце весь день. Но Гефест пояснил, что азарлары почти не чувствуют жару или холод в этих костюмах. Технологии артефакторики их народа ушли далеко вперед от магов. Заклинание климат-контроля — слабое подобие той магии, что напичкали в броню азарларов.
Дармер уже хотел пройти во дворец, но тут внимание привлек звук хлопающих крыльев. Парень обернулся и посмотрел вверх. Он увидел темный силуэт в небе, но тут же зажмурился — солнце било в глаза.
Когда Дармер снова открыл их, рядом приземлился темноволосый мужчина около тридцати лет с большими белыми крыльями за спиной. Бывший правитель народов Земли Иных Миров, Гимнур Спинорог.
Старейшина сложил крылья и повернулся к юноше.
— Привет, Дармер! — весело махнул он рукой Весперу.
— Привет, Гимнур. А тебе разве можно вот так запросто над островом летать?
— Дармер, не будь занудой, как Мистихт, — поморщился Спинорог. — Житья мне не дает. Постоянно достает нравоучениями. Летать запрещает. Скоро из дворца прикажет не выходить. Чую, охрану придется вокруг покоев расставлять, чтобы крылья не подрезала.
— Прекрасная идея, — раздался холодный, как Ледяные горы, голос. — Однажды, когда я устану вразумлять тебя, Гимнур, то так и сделаю.
Мистихт Кранх стояла у колонн дворца в окружении свиты азарларов. Она не подходила ближе и не покидала тени сводов. Причиной была белая кожа, настолько бесцветная, что через нее просвечивали вены. Синее платье еще сильнее подчеркивало неестественную бледность? — кожа Старейшины казалась голубоватой.
Помимо лица у Мистихт Кранх были открыты руки, плечи и шея. Существо и с менее светлой кожей не рискнуло бы показаться на солнце. Понятно, почему Старейшина не стремилась покидать тень.
Другие азарлары тоже не выходили под солнечные лучи. Многие из них сняли шлемы, открыв бледные лица, белые как снег волосы и красные глаза.
У всех встречных на острове азарларов такая внешность. Причиной отсутствия цвета была древняя традиция их расы. Достигнув определенного возраста, азарлары проходили через ритуал так называемого «отбеливания». Магический обряд полностью очищал энергию от стихии, что позволяло азарларам без помех творить нейтральные заклинания. Побочным эффектом ритуала становилось обеление внешности — вместе со стихией уходил и цвет.
Дармер не знал, какими были азарлары до ритуала. Не считая цвета кожи, волос и глаз, они выглядят так же, как маги. То и дело всплывала теория, что это маги и есть, только называют себя по-другому.
Гимнур шагнул в сторону Мистихт.
— Я просто летаю над островом! Даже до воды не добираюсь, не говоря уж о стене! Да что может случиться?
— Советую тебе перечитать реестр врагов нашего альянса, — холодно заметила Мистихт Кранх. — Особенно раздел, посвященный Властителям. Вспомнить, сколько из них умеют летать и сражаться в воздухе. Может, тогда поумнеешь. В чем я уже сомневаюсь. Иди во дворец, — прибавила она голосом, в котором чувствовалась стальная нотка приказа.
Спинорог подчинился. Когда он скрылся, Мистихт скользнула красными глазами по Дармеру.
— А ты, Веспер, прекращай крутиться возле резиденции. Дожидайся учителя в положенном месте!
Дармер не смог ответить — Мистихт ушла во дворец за Гимнуром. Свита направилась следом.
Дармер остался стоять на площади, не желая слушать надменную азарларку. Парень оставался в одиночестве недолго — не считать же за компанию стражей, застывших изваяниями — Гефест Кандаон скоро появился из-за колонн.
— Приветствую, Ваше Старейшинство, — при посторонних Дармер обращался к учителю, как полагалось.
Гефест едва заметно поморщился от официоза, но так, что кроме Дармера этого никто не заметил.
— Здравствуй, Дармер. Гимнур сказал, что ты дожидаешься меня. Пойдем.
Они двинулись к лестнице, ведущей на Драконий причал. Старейшина заговорил снова, когда они спустились на один этаж вниз, и стражи больше не могли их слышать.
— Мистихт недовольна твоими визитами во дворец.
— А разве она бывает когда-нибудь довольна? — вырвалось у Дармера.
Кандаон строго посмотрел на ученика, как бы напоминая, что они о Старейшине говорят, чей возраст превышает семь сотен лет.
— Простите, — пробормотал Дармер. — Но все же, почему она так взъелась на Гимнура? Разве в том, что он иногда летает, есть что-то плохое? Я думал, остров хорошо защищен.
— Вокруг острова есть непроницаемый барьер, но он активен не всегда, — пояснил Гефест. — Его включают лишь, когда нам грозит опасность. Проникнуть сюда, прилетев, возможно. Разумеется, за небесами непрерывно следят, и злоумышленника, если такой появится, немедленно собьют. Однако не стоит исключать любые вероятности.
— Мне кажется, дело не только в полетах, — сказал Дармер. — Мистихт Кранх отчитывает Гимнура при любой возможности. Как будто только ищет повод.
Старейшина молчал долго. Они успели спуститься с лестницы и проделать половину пути до полигона. Но все же решился сказать.
— Мистихт считает Гимнура виновным в войне.
Услышанное не удивило Дармера.