— Вы опасаетесь, что Форестоун был захвачен? — с явным недоверием переспросил Дармер. Как им объяснили по ту сторону телепорта, только в этом случае возможна передача ложных данных.
Хиазмор взглянул на него с высоты своего роста.
— Нет, — неожиданно мягко ответил он. — Однако существует вероятность того, что в Варнорте есть шпионы. Они могли проникнуть в хранилище образцов аур и подменить часть из них. Поэтому сейчас мы всесторонне изучим, соответствуете ли вы той информации, что есть в ваших личных делах. Кроме того нельзя исключать возможность перевербовки, — при этих словах угол рта мага дернулся, однако появившаяся кривая ухмылка не добавила ему добродушия. Напротив, в облике главы службы безопасности появилось нечто отталкивающее.
В последующие несколько часов у одиннадцатой команды и Трима появились и другие, гораздо более весомые причины невзлюбить Хиазмора Кайтоса, равно как и его подчиненных. Они даже почти прониклись отвращением к самому острову, которого пока еще в глаза не видели. Ребята, разумеется, знали о важности этого места и его небывалой охране, но и думать не думали, что здешние маги окажутся законченными параноиками.
Похоже, команду вознамерились протащить через все проверки, какие только можно придумать. Тесты на соответствие стихии, на расовую принадлежность, возраст и прочие параметры, заявленные в их личных делах. От обилия бесчисленных процедур ребята уже перестали обращать внимание на происходящее и полностью отдали себя во власть стражей, безропотно выполняя их указания и мечтая, чтобы все закончилось.
Но худшее ждало впереди. Последней преградой на пути к свободе оказалась проверка на верность, и проводил ее лично Хиазмор Кайтос. Он приглашал ребят по одному в закрытую комнату, а остальные дожидались снаружи.
Маг не объяснял, в чем суть теста, поэтому, когда из-за двери показался Трим, которого вызвали первым, подопечные накинулись на него с вопросами. Однако тот, даже не посмотрев в их сторону, прошел мимо и уселся на стул, скрестив руки на груди и не произнося ни слова. Вид он имел до крайности раздраженный.
Следующей была Адель, и когда через четверть часа она вышла обратно, ее и спрашивать ни о чем не стали. На перекошенном лице застыло настолько мрачное выражение, что даже Кси побоялась что-либо ей говорить.
После нескольких часов измывательств, когда, казалось, любые проверки уже должны быть безразличны, подобные перемены заставляли задуматься — чем Хиазмор умудрился их так задеть?
Даже Салли, вызванная следующей, заметно посмурнела, когда вернулась. Но от нее Дармер, Кси и Мартес, наконец, узнали, что их ожидает.
— Усаживает на трон правды и задает вопросы, — буркнула она и отвернулась.
Что такое трон правды, они знали. Этот артефакт начиняли заклинаниями, и они не позволяют врать, когда ты садишься на трон. Дармеру случалось иметь с ним дело, и этот опыт был далеко не из приятных. Теперь он понял, что омрачило товарищей, и заранее посочувствовал Мартесу, уже скрывшемуся за неприметной черной дверью.
Но когда тот вышел, то не выглядел ни разозленным, ни раздосадованным. Разве что в его движениях появилась некая скованность — больше, чем обычно. Однако размышлять над поведением «друида» времени не было — следующим на очереди стал он, Дармер.
Прикрыв за собой дверь, юноша очутился в небольшой комнате с одинаковыми вытесанными из песчаного камня стенами, полом и потолком. Точно такой же, как и все остальные в этом здании. В комнате ничего не было, кроме двух кресел, в одном из которых развалился Хиазмор Кайтос. Он молча указал Дармеру на второе, приглашая присесть. Парень перевел на кресло взгляд и тотчас узнал. Конечно, навряд ли это был тот самый трон правды, на котором ему довелось однажды посидеть, но очень похож.
По всей поверхности серого мрамора вырезаны символы, светящиеся тусклым синим светом. Ножек у трона нет, их заменял приземистый постамент, широкий и низкий, ниже, чем обычное кресло. Сделано так было затем, чтобы любые попытки подняться не остались незамеченными.
Дармер сел и был вынужден скрестить ноги, чтобы не вытягивать их перед собой. Положив руки на широкие подлокотники и откинувшись на спинку, он испытал знакомое чувство открытости и уязвимости, но в этот раз ощущения были намного хуже. Тогда его окружала семья. Те, кому Дармер доверял. Теперь же с ним был только Хиазмор Кайтос, который не заслуживает не то что доверия, а даже приязни. Под цепким, колючим взглядом Дармер чувствовал себя голым.
Но он знал, что худшее впереди. Вспоминая, в каком настроении выходили отсюда товарищи, Дармер не сомневался, что маг задавал им очень неприятные, скорее всего, личные вопросы. И солгать на них невозможно. Правда прозвучит, хочешь ты того или нет.
