Генерал встретил его кивком. Даль отметил, что Аким, похоже, болен – с каждым днем его состояние все ухудшалось.
Перед генералом на столе лежали три документа. Даль их узнал и понял, что на этот раз простой беседой дело вряд ли ограничится.
Первым был листок, кем-то вынутый из его тетради записей в мастерской Лека.
Второй он сам писал несколько часов назад – подробный рассказ о монастырских проделках брата Евхарта.
А вот третий… лист из его собственного доклада, написанного для Горного Убежища. Он присмотрелся и немного успокоился. Доклад был старый. Кажется, тот, что он отправил через Кузнеца перед самой осадой. Значит, не дошли письма до адресата…
– Узнаешь?
Все три листа были исписаны одним почерком, и это было видно даже неспециалисту. Хотя текст с первого листа и был выполнен торопливо и размашисто, а кусок доклада писался на папиросной бумаге очень убористо и аккуратно.
Дальгерт кивнул. Какой смысл отпираться?
– А этот знак узнаешь?
Поверх бумаг лег рисунок – летящий сокол.
– Нет. Вот это – впервые вижу. Хороший рисунок.
– Такое клеймо было на рукояти кинжала того, кто нес вот эту страничку.
К чему эти разговоры? Или они до сих пор не уверены…
Терять Дальгерту было нечего. Он решил придерживаться прежней легенды до конца.
Аким вытянул третий лист и вновь положил его поверх рисунка.
– Возможно. Мне нечего на это сказать: раньше я такого не видел. Что же до этой бумаги… несколько месяцев назад у меня пропали письма, которые я писал старому другу моего отца. Он умер прошлой зимой, с тех пор мне писать некому. Это кусочек такого письма. Я удивился, когда увидел его у вас.
– Да, проверить твою правоту будет сложно… эти буквы ни на что не похожи. Что за язык?
– Один из старых языков Тарна. А начертание букв – выдумка. Мать рассказывала, что они с отцом придумали его, чтобы писать друг другу записки, которые не смогли бы прочитать взрослые. У нее была очень строгая семья.
– Ты же прочитаешь это для меня?
– Это личное письмо, в нем нет ничего особенного.
– В таком случае мы сделаем это сами. Мне только нужен шифр – какая буква какой соответствует в начертании Тарна.
Даль нахмурился:
– В письме – рассказ о том, как я живу здесь, в городе. Человек, которому я писал, считал, что я совершил глупость, решив стать священником. Я пытался его разубедить. Несколько писем вернулись ко мне разом, когда стало ясно, что старик умер. Вот их-то и украли.
Дырявая была идея. Но это первое, что пришло Дальгерту в голову.
– Мне нужен полный текст. И шифр. А знатока ваших языков мы найдем, не волнуйся…
Даль пожал плечами и промолчал.
Аким окинул его взглядом. Сказал:
– Это ведь ты утром вывел вчерашнего мальчишку? Зачем?
– Мне не хотелось, чтобы над ним ставили опыты. Это же я виноват, что вы его заподозрили в чем-то.
Аким печально покивал. Потом распорядился:
– В подвал его. И передайте Демиану, что я согласен. У нас действительно есть один лишний маг.
Даль не успел даже дернуться – его, чтобы избежать проблем, просто ударили по голове чем-то тяжелым.
Очнулся уже в камере.
В том, что предостережение Дальгерта Эстана имело под собой основания, они убедились на третий день. Из предместий по заказу Виля прибыла новая партия леса. Новый глава общины искренне пытался сделать все, чтобы «Воронье гнездо» поскорей было отстроено заново. Он даже договорился со схарматами – и за немалую мзду, – чтобы воспользоваться их техникой.
У Виля сохранились почти все сбережения – перед осадой он предусмотрительно зарыл все ценности на бывшем гостиничном дворе, так что подлинной нужды он не испытывал. Другое дело, что почти все ушло на закупки материалов и наем машины. Те, кто от корней Тарна, никогда не бросают своих в беде, так повелось с древности. Так что рабочей силы было вдосталь и за считаные дни удалось не только расчистить площадку до фундамента, но и положить несколько звеньев бревен.
Виль с утра до ночи пропадал на строительстве и немудрено, что он одним из первых узнал новость – на Втором Каменном Спуске дотла сгорел старенький доходный дом. Виль почему-то был уверен, что это именно тот самый дом, но все-таки послал одного из многочисленных помощников удостовериться.
А следующим утром на рыночной площади из уст в уста передавалась еще одна ошеломляющая новость: схарматы поймали и разоблачили предателя! Врагу не привыкать было – до того он так же легко предал белых братьев.
Имя Дальгерта Эстана трепали на каждом углу. Говорили, что он то ли убил кого-то важного, то ли украл что-то нужное. Люди говорили – поделом. Многие вспоминали расстрел на площади. Кто-то, особенно свои, презрительно говорил, что, если кто-то предал один раз, он будет продолжать предавать до бесконечности, и схарматы сами виноваты, что ему поверили.
Виль поймал себя на том, что хочет возразить им – и не находит слов. Тогда он на себя разозлился. Нужно было подробней расспросить мальчика Олега. Жаль, что у них не было времени на долгие разговоры.
