«Кровью!» — засмеялся проснувшийся в нем самом демон и укусил ее за шею.
«Не смей! Моя!» — Стриж еле успел остановиться, пока не прокусил артерию.
Шуалейда вскрикнула и дернулась, кровь потекла по губам.
Демон внутри захохотал, на миг показалось, что Стриж снова в лагере Пророка, вокруг все горит, рушится, вкусно пахнет ужасом.
«Как давно ты не звал меня, плохой слуга, — насмехался демон, слизывая кровь его языком. — Я хочу повеселиться!»
Руки Стрижа сами собой начали сжиматься, послышался хруст тонких косточек… Да нет же, только послышался!
«Убирайся, проклятый демон!»
«Хочу жертву. Крови!»
Мышцы чуть не лопались от напряжения, Стриж дрожал, но не позволял демону сломать ее, эту маленькую хрупкую колдунью, которая доверилась убийце, поставила на него все — свою жизнь, жизнь короля и королевства… нельзя убивать ее, все потеряет смысл, нельзя…
«Ладно, получишь кровь, только погоди, отпусти меня, — понимая, что сходит с ума, Стриж уговаривал демона, словно капризного ребенка. — Тебе неинтересно убивать ее, разве это весело? Мы с тобой поохотимся на другую добычу. Вот это будет охота! Вкуснее Пророка. Не то, что беспомощная девчонка!»
«Охота — хор-рошо, — облизнулся демон, чуть ослабляя хватку и оглядываясь. — Где? Хочу охотиться сейчас!»
«Отпусти ее. Она нужна для охоты. Она приманка. Нам нужна приманка!»
«Хочу сейчас. Крови! Сейчас!»
«Получишь крови. Только не смей убивать ее! Не смей пугать! Если она не будет доверять мне, охоты не выйдет. Ты же хочешь настоящего темного шера? Сильного, вкусного, полного крови шера?»
«Хочу. Крови. Охоты. Еще!» — рев демона чуть не оглушил Стрижа. Он сглотнул — горячо, сладко — и рванул платье Шуалейды. Отпустил ее руки, открылся: она умеет убивать без магии, она увидит, поймет, что он доверяет ей свою жизнь…
«Она не убьет. Тигренок нужен ей. Она любит, она доверяет», — заклинанием твердил он про себя, слизывая кровь с ее шеи и толкая на пол. Уязвимые точки на теле горели в ожидании удара…
Она не ударила. Лишь вздохнула и схватилась за его плечо. Почти обняла.
Содрав с себя штаны, Стриж навалился сверху. Снова целую секунду он был открыт — она бы успела убить пять раз.
«Мое!» — демон рычал и бился внутри, опьянев от крови и вожделения.
«Моя!» — согласился Стриж, впиваясь в губы Шуалейды и раздвигая бедра коленом…
…и переставая понимать, кто он, где он — для него осталось только движение, только ее стоны, ее дрожь, и снова движение — в ней, для нее…
Алое марево схлынуло вместе с темным и острым, за гранью боли, наслаждением — незнакомым, чужим. Мышцы дрожали, кожа горела. Во рту была соль. В голове — гулкая и сытая пустота. Руки сжимали что-то мягкое, очень нужное, живое.
Стриж вдохнул терпкий запах кувшинок и недавней страсти — и обрывки воспоминаний закружили его: голод; испуганные глаза Шуалейды; голод; вкус и запах крови; голод; безумное жаркое наслаждение; довольный рык демона…
Проклятье! Он чуть не убил ее! Он призвал Хисса, проклятье, какой дурень, он заставил ее любить — и изнасиловал, чуть не убил…
Стриж вздрогнул, попытался поднять голову — и задохнулся от неожиданно нежного прикосновения. Ее рука скользнула по его плечу, по шее, задержалась на яремной вене. Стриж замер, закрыл глаза: если хочет убить, пусть. Все равно без нее ничто не имеет смысла.
Она вздохнула, пошевелилась под ним и обняла обеими руками, зарывшись пальцами в волосы. Подождала несколько мгновений и шепнула:
— Тигренок?
Все правильные мысли о долге, обещании Хиссу и прочей ерунде вылетели из головы, оставив Стрижу лишь сумасшедшую надежду на чудо, вкус ее губ и потребность снова двигаться, двигаться в ней до полного растворения…
