– Размечтались! Короны им захотелось. А того не ведают, что ушки-то за их спиной торчат эльфийские. И короной им насладиться не удастся. Мятеж страну расшатает. Начнется брожение. Вот тогда-то перворожденные и вернутся. Неужели не понимают?
– Корона ослепляет, ваше величество.
– Только дураков, – усмехнулся Георг. – Мельничный жернов и тот полегче будет. Вот смотри, нет на мне сейчас короны, а ведь все равно давит… – Он невесело рассмеялся. Затем резко оборвал смех и провел по лицу ладонью, словно снимая с себя раздражение и усталость. Синие глаза стали сосредоточенными, а черты лица затвердели, словно вырубленные из камня. – Айрин – вот ключ ко всей их комбинации, – сказал он спокойно и деловито. – Отрежем ее от заговорщиков, и они лишатся своего главного козыря.
– Ключ даже не в самой Айрин, ваше величество, а в ее будущем потомстве. У целителей есть методы…
– Нет.
– Как скажете. Тогда предлагаю нанести удар по самим Вальмондам, ваше величество. Молодой виконт изрядный гуляка.
– Слишком грубо, – Георг поморщился, – обязательно пойдут слухи. И если правда когда-нибудь выйдет наружу… К тому же главные игроки не Вальмонды, Честер. Тебе это известно, как никому другому. У эльфов наверняка наготове несколько запасных фигур…
В дверь деликатно постучали. Получив разрешение, в кабинет вошел королевский секретарь.
– Ваше величество, к вам посетитель. Граф Лондейл покорно просит об аудиенции.
– Я занят, – отрезал Георг, – пускай подождет. Постой… Что ему нужно?
– Граф сказал, ваше величество, что он пришел просить за баронессу Гросбери.
Георг переглянулся с графом Честером и сказал:
– Вот как… Тогда не будем заставлять его ждать. Зови.
Граф Лондейл выглядел усталым и озабоченным. Почтительно поприветствовав своего короля, он сразу перешел к делу:
– Ваше величество, я пришел просить не за себя, а за дочь своего друга Айрин Конелли, баронессу Гросбери. Девушка попала в очень неприятную ситуацию и нуждается в помощи…
Граф рассказал о долге погибшего барона, о набежавших процентах и требовании графа Вальмонда. Не считая нужным скрывать что-либо от короля, он поведал также о желании графа Вальмонда женить своего сына на Айрин и о неприятной истории, произошедшей в комнате горничной. Король слушал молча, не перебивая и очень внимательно.
– Бедная девушка обратилась ко мне за помощью, ваше величество. Но у меня нет такой суммы, и не у кого занять. Мы и сами в больших долгах, восстановление графства обходится недешево. Нам не к кому больше обратиться, ваше величество, кроме как к вам. – Почтительно поклонившись, граф Лондейл закончил свое повествование.
Король многозначительно посмотрел на графа Честера и сказал:
– Барон Гросбери много сделал для королевства. Позаботиться о его единственной дочери мой святой долг.
– Благодарю вас, ваше величество. – Граф Лондейл с облегчением улыбнулся.
– Подождите благодарить, Лондейл, я еще не договорил. Всем известно, что моя казна состоит только из долгов. Пять тысяч золотых – большая проблема не только для графа Лондейла, но и для короля Глинглока. Такие нынче времена, не мне вам рассказывать. Поэтому все, что я вам могу сейчас обещать, так это то, что я лично займусь делами баронессы Гросбери.
– Ваше величество, – поклонился граф, – этого более чем достаточно.
– Будем надеяться. Где сейчас баронесса Гросбери?
– В гостинице «Три короны», ваше величество.
– Пускай сегодня же переезжает в Эрандаль. Я распоряжусь, чтобы для нее приготовили покои.
Прошло четыре дня. Для Айрин это были тяжелые дни ожидания и неизвестности. Для короля не менее тяжелые дни, проведенные в непрерывных совещаниях и консультациях. Георг не лукавил перед графом Лондейлом, пять тысяч золотых были для него сейчас суммой весьма весомой, хотя дело конечно же было не в деньгах. На кону стояли гораздо более высокие ставки. Благодаря информации из ставки герцога Эрандаля король получил определенное преимущество и пространство для маневра. И собирался воспользоваться этим сполна.
Из всех возможных вариантов он выбрал самый неожиданный и неоднозначный. В глазах короля и его советников этот вариант имел множество плюсов и радовал своей перспективностью. Но зато мог вызвать немало вопросов и даже прямое отторжение у его непосредственных участников. Дело было не просто сложным, но и очень деликатным. Поэтому Георг решил взять на себя самую трудную его часть (как ему тогда казалось) и лично переговорить с Айрин. Их разговор состоялся в покоях, выделенных Айрин во дворце, наедине, без нежелательных свидетелей.
Они долго молчали, отделываясь ничего не значащими фразами. На следующий день Айрин должна была погасить долг графу Вальмонду, и эта мысль не давала ей покоя. Георг же в свою очередь не решался начать серьезный разговор. Хотя они не раз встречались в детстве, он практически ее не знал и не мог сейчас определиться, какой тон лучше всего выбрать: дружелюбно-покровительственный, сухой и властный или откровенный и доверительный.
