Когда Адам появился в дверях, меня просто распирало от гордости. Правда, в кухне был кавардак, потому что предметы, вытащенные из-под мойки, были свалены в кучу посредине кухни. Вот уж не предполагала, что шкафик под мойкой такой вместительный. Я гордо продемонстрировала Адаму, какой у нас теперь порядок. Он побледнел.
— Ты что-нибудь выбрасывала? — спросил он таким спокойным тоном, что у меня дрожь пробежала в области поясницы.
— Только то, что уже не нужно, — утешила я его.
Он швырнул сумку и ринулся в комнату. Открыл письменный стол и взглянул на меня так, словно увидел впервые в жизни.
— Здесь лежали такие маленькие винтики, что ты сделала с ними?
Ну уж простите! Хочешь хоть раз сделать что-то полезное, навести порядок, так нет чтобы похвалить, на тебя набрасываются с унизительными расспросами!
— Я положила их к другим винтикам, в ту баночку, что на кухне, в первой тумбе справа.
Адам метнулся на кухню и еще больше побледнел.
— Это были винтики от дисковода.
А затем он принес банку с винтиками в комнату и высыпал все содержимое на пол.
— Я должен их найти, — бросил он через плечо, — я должен их немедленно разыскать.
Винтиков было с тысячу или больше. Те крошечные серебристые совершенно затерялись в общей массе. Адам встал на колени и кропотливо, по одному, стал их сортировать.
Мне-то зачем лезть в мужские дела.
— Ну так я, может быть, схожу к Уле? — предложила я. — Или ты все-таки что-нибудь сначала поешь?
— Нет, сначала я хочу навести здесь порядок, — буркнул Адам, не глядя на меня. Он почти уткнулся носом в пол.
Меня это задело. Как же так, я день-деньской убиралась, наводила уют, а из него доброго слова не вытянешь!
Уля и Кшись утюжили фотографии. Тоже хороша работка, мне бы ни в жизнь такое в голову не пришло — гладить утюгом снимки. Впрочем, я вообще не люблю гладить. Уля усадила меня за стол и принесла чай с мятой.
— Вы всегда так, простите, обновляете фотографии? — Я постаралась произнести это не очень ехидным тоном.
— Нет, только по средам и по пятницам, — ответил Кшисик. — А ты что, никогда этого не делаешь?
— Отдаю в гладильную мастерскую, — парировала я.
— Ой, Ютка. — Уля ткнула Кшисика в бок. — Из стиральной машины вытекла вода, и коробки подмокли, вот и приходится теперь разглаживать, фотографии покоробились. Глянь, какая я здесь была еще худенькая. — Она протянула мне фото.
Я распрямила рулончик и взглянула на черно-белую фотографию. Уля и Кшисик двадцать лет назад, когда я еще не была с ними знакома. Он обнимает ее за талию, а она с него глаз не сводит. Действительно, Уля здесь стройнее, ну и что? Я смотрела на этот снимок, и мне стало грустно. Время так быстро летит, а у нас с Адамом нет ни одной фотографии двадцатилетней давности. У нас нет прошлого. И замечательно. Уж лучше пусть будет прекрасное будущее, чем прекрасное прошлое. Я обвожу взглядом Улину комнату. На ковре — свернувшиеся в трубочку фотографии, рулончики возле пианино, около Дашиной подстилки — коробка с отвратительными подтеками.
— Я могу вам помочь, — предложила я, — хотя целый день провозилась с уборкой. Навела порядок у Адама в инструментах, но...
— О Боже! — Кшиштоф застыл над столом. — Что ты сделала?
— Навела порядок! — твердо ответила я.
— И что он теперь делает? — Кшиштоф по-прежнему пристально и враждебно таращился на меня, будто я убила его родных. Он еще никогда на меня так не смотрел.
— Ищет винтики.
— Ну я побежал к нему. — Кшись протянул мне утюг.
— Зачем? — Уля схватила мужа за плечо.
— Он мне поможет снять крышку клапанов, — отмахнулся Кшись и, бросив на меня уничтожающий взгляд, скрылся на террасе.
Я тяжело вздохнула. Да-да, в жизни все непросто. Сделаешь что-то кому-то, а на тебя потом смотрят, как черт знает на что.
— Держи. — Уля подала мне еще фотографии. — Только осторожно, гладь через тряпочку. Знаешь что, Ютка?
— Ну? — спросила я интеллигентно, помахивая утюгом.
— Мы уже двадцать лет живем вместе, но я бы никогда не рискнула наводить порядок в его инструментах.
— Даже если бы они валялись в твоем шкафу, где должны лежать брюки?
— Тем более. Мужчины, как дети. Сложишь у них все, а они потом ничего не могут найти. — Уля вздохнула. — Видишь, и мой кинулся на подмогу, потому что Адаму как бы нанесли обиду. Ты небось переложила его дрель бог весть куда. Мужская солидарность.
— Не бог весть куда, а на кухню. — Я рьяно наглаживала фотографии.
— Он устроил тебе скандал? — посочувствовала мне Уля.
— Да ты что!
Утюг у меня просто застыл в воздухе. Адам? Скандал? Из-за чего?
Уля смотрела на меня и задумчиво улыбалась.
— Господи... как же он тебя любит. — Ее голос дрогнул от волнения.
К вечеру мы покончили с фотографиями. Испекли картошку и позвонили мужчинам. Кшись пришел первым и, направляясь в ванную, шепнул мне:
— Дорогуша, в следующий раз посоветуйся, прежде чем на такое решиться, а то неприятностей не оберешься...
