Ясно, как Божий день, — такая работа уже не для меня. Хотя еще не все потеряно, ведь девушка все-таки ждет ответа, и даже не обязательно в безжизненном состоянии. Но я действительно понятия не имела, чем утешить эту чужую, постороннюю девушку. Как ей объяснить, что ее жизнь не кончается, а только начинается?
— Что с тобой происходит, мама? — Тося появилась рядом совершенно неожиданно, но даже если бы я ждала ее, у меня все равно возникли бы сомнения, она это или кто-то другой.
Я подпрыгнула на стуле. Борис залаял как безумный. Меня это нисколько не удивило, умей я гавкать — залаяла бы вместе с ним.
— А что с тобой? — выдавила я.
Я знаю, мать должна быть снисходительной и терпеливой. Она не вправе передавать детям свои страхи. Если я буду спокойной, Тося мне все расскажет. Тося, моя дочь, ушла в школу в серых брюках, немного расклешенных книзу, в зеленом свитерке, в высоких темно-зеленых «мартенсах» со шнурками. Тося, у которой утром были темные волосы, едва доходившие до плеч, теперь предстала передо мной коротко остриженной блондинкой, в юбке с разрезом до середины бедра, правда, в тех же самых высоченных зеленых ботинках (ведь всего-то каких-то девятнадцать градусов по Цельсию, и лето уже на носу), белой блузке и с глазами ядовито-фиолетового цвета. Голос был, правда, Тосин.
— А что со мной могло случиться? — Тося швырнула мешок, с которым ходит в школу, на пол и плюхнулась в кресло.
— Ты выглядишь немножко иначе, чем утром.
Только спокойствие, спокойствие, не нервничать, не набрасываться, дети имеют право выглядеть не так, как нам бы этого хотелось.
— А-а-а, ты это имеешь в виду... — Тося небрежно окинула взглядом свой наряд. — Каролина мне одолжила. А она пока походит в моих старых брюках. Понимаешь, чтобы не надоедало...
Еще один глубокий вздох. Держать под контролем интонацию!
— А волосы?
— Я же тебе говорю. — Тося явно разочарована моей несообразительностью. — Чтобы не наскучило.
— Кому? — Мой голос звучал бесстрастно, я решила, что не буду ничему удивляться, что постараюсь все понять и быть снисходительной мамашей.
— Ну, всем... — У Тоси в голосе появилось раздражение. — Как я выгляжу?
Кошмарно! Кошмарно — это слишком мягко сказано! Вряд ли найдется подходящее слово, чтобы описать ее видок! Из красивой, скромной семнадцатилетней девушки с каштановыми волосами, из почти невинного дитя моя Тося преобразилась в черт знает какую женщину-вамп, незнакомое существо, которому дашь все двадцать лет, а посему она не могла быть моей дочерью, ведь мне нет еще и сорока, а значит, и она должна ходить с косичками и...
— О, супер! — Из-за двери голос Адама прозвучал как орудийный залп.
— Матери не нравится... — Тося закинула ногу на ногу, а Адам вытаращился на нее с восторгом.
— Нет, почему же. — Я сразу поняла, что против двоих мне не устоять и для меня это может плохо кончиться. — По-моему, замечательно!
Адам чмокнул меня в щеку. Проходя мимо Тоси, протянул ладонь, а Тося ударила по ней изо всех сил, а потом моя дочь подставила свою руку, по которой ударил он, — слишком много американских фильмов смотрят в этом доме, — надеюсь, Адам стукнул ее не так сильно, как она.
— У нас найдется чем-нибудь поживиться? — спросили они в один голос, будто мне делать больше нечего, как только стоять у плиты.
Конечно, найдется. Я только об этом и думаю. Вкусное картофельное пюре, свиные зразы с сыром, свекольный салат.
Мы сели за стол. Собственно говоря, если присмотреться, то не так уж и плохо Тосе с этой прической. И в чужой юбке она выглядела отлично. Надо, чтобы у нее была такая же своя.
— Дашь мне померить? — спросила я у Тоси тихо.
