Я пытаюсь думать о людях, которые остервенело расстреливали наши машины. Кем они были? Кто мог желать смерти абсолютно всем на той пустынной дороге? Враги PJB? Террористы, воздающие свою собственную «справедливость» за дела миротворческой организации?
Не то чтобы теперь была какая-то разница, но хотела бы знать, по чьей вине я едва не погибла.
Когда почти соскальзываю в тревожную тяжелую дрему, дверь палаты тихо открывается. С порога раздается знакомый голос:
– Тук-тук, принцесса.
Энджи заходит в палату, не дожидаясь разрешения. Меня хватает только на то, чтобы открыть глаза. В палате не зажжен верхний свет, горит лишь маленькое бра возле кровати, и Энджи оставляет все так.
Должно быть, я выгляжу крайне паршиво, поскольку ее лицо искажается смешанными эмоциями. Энджи долго молчит, просто стоя рядом с кроватью, а потом аккуратно присаживается справа от моих ног, наконец тихо спросив:
– Как ты?
Я совершенно не знаю, что ей ответить. Банальное «ужасно, но жить буду»? Должна ли я вообще говорить с ней?.. Если абсолютно не хочу.
– Мне очень жаль, что все это произошло. – Энджи немного зажмуривается, отвернув голову к окну. – Ты оказалась в ненужном месте в ненужное время. Это отвратительное стечение обстоятельств, и виноват в этом мой братец, тащивший тебя за собой. Черт возьми, он же мог высадить тебя где-нибудь в кафе и забрать позже…
Я снова не нахожу, что ответить. Сердце противно сжимается, мысли путаются друг о друга, снова и снова возвращаясь к Оуэну. Надеюсь, он в порядке, но даже спросить об этом сейчас выше моих сил.
Энджи снова зажмуривается, будто то, что она собирается сказать, безумно тяжело для нее. Будто она переступает какую-то свою внутреннюю черту.
– Оуэн дебил, – покачивает она головой. – И мне тяжело это признавать. Он… он ведь использует тебя. Думаешь, тебе это известно? Думаешь, речь про то, что благодаря тебе он подобрался к Мерфи тогда?
Энджи замолкает, поднимается со своего места и подходит к окну. Свет городского освещения пробивается тонкими полосками сквозь жалюзи, заползая на потолок. Это все, что я могу видеть. В напряжении перестаю даже дышать, хотя грудная клетка отзывается тупой болью.
– У PJB с самого начала не было цели защитить Карла Мерфи.
Сердце сжимается до крохотной точки и падает, падает…
– Что?.. – хриплым шепотом вырывается из моего рта.
Вопросы ворохом прокатываются по сознанию, но я не в силах задать ни один полноценный. Энджи поворачивается ко мне и смотрит с болью, сожалением. При всем желании убедить себя, что она либо несет чушь, либо сама заблуждается, я не могу сделать ничего из этого. Вижу ее искренность.
– Твой дядя – и есть наша цель, Делайла. Мы копаем под него, чтобы отправить за решетку. В самом лучшем для него случае. Я знаю, что он – единственный член твоей семьи, все, что у тебя есть. – В ее глазах загорается глухой гнев. – И меня выбешивает, что Оуэн, похоже, вообще не собирался сказать тебе об этом! На что он надеялся, когда Мерфи окажется пойман?
– За что?.. – сипло выдавливаю я. Сглотнув, быстро бормочу: – Карл не сделал ничего плохого… он повернут на своей репутации…
– Неспроста он на ней «повернут», – печально улыбается Энджи, снова подойдя к моей кровати.
Она смотрит на меня с сочувствием и жалостью, и неосознанный гнев зажигает во мне хоть какие-то силы. Я нахожу их достаточными, чтобы приподняться на локтях и опереться спиной о металлическую спинку кровати. Даже не замечаю, что продолжаю отрицательно покачивать головой, уткнувшись взглядом в Энджи.
– Пожалуйста, не говори мне, что ты искренне веришь, будто бы твой дядя – прекрасный политик с чистой репутацией, которую он пытается лишь сохранить и приумножить благотворительностью и прочим дерьмом, а мой братец – эдакий суперагент, который с искренними чувствами возится с тобой, словно ты самое ценное сокровище…
– Зачем ты все это говоришь? – резко перебиваю ее я, сдерживая кашель.
Энджи молчит несколько мгновений, а потом тихо вздыхает:
– Мне тебя жаль. По-человечески. И кажется, я единственная, кого волнует твое положение. Скажи, какую легенду выдумал Оуэн насчет Мерфи? Убеждал, что кто-то из его окружения связан с мерзкими делами, да? Работорговля, незаконные денежные обороты, коррупция, а дядю твоего мы хотим просто защитить от плохих людей? – Энджи сокрушительно качает головой и вздыхает. – Он и есть проблема, Делайла. Он тот, кто свил всю эту паутину. Самый старый и жирный паук.
Мурашки тихого ужаса сковывают мне спину и плечи. Внутри такой хаос из эмоций, мыслей и сомнений, что кажется, будто еще немного – и я просто взорвусь. Хочется зажать уши ладонями, свернуться в комок, но я упрямо выпрямляю спину и смотрю Энджи в глаза.
